Политематический журнал научных публикаций
"ДИСКУССИЯ"
Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №11 (41) декабрь 2013  Рубрика: Политические и исторические науки

Специфика окружения Петра I в свете концепции харизматического господства

О. Н. Мухин, канд. ист. наук, доцент,
кафедра всеобщей истории,
Томский государственный педагогический университет,
г. Томск, Россия
В статье сопоставляются определения, применяемые при описании окружения харизматического правителя М. Вебером и Н. Элиасом. Предлагается уточненное понимание функционирования этого окружения, основанного на двухступенчатой иерархической модели. В качестве конкретно-исторической опоры для теоретических построений используется пример окружения Петра I.
Ключевые слова: Пётр I, М. Вебер, Н. Элиас, харизматическое господство, управленческий штаб, харизматическая группа

Несмотря на то, что понятие харизмы прочно вошло как в обыденный, так и в научный язык, в отечественной историографии довольно редко можно встретить его последовательное применение при исследовании биографий великих личностей. В связи с этим остается открытой возможность (и, как представляется, необходимость) корректировки научного содержания этого понятия для повышения его эвристической ценности. Такая корректировка возможна лишь при сопоставлении теоретического инструментария с конкретным историческим материалом (без чего, собственно, и не имеет смысла).

Пожалуй, ни у кого не вызовет возражений утверждение, что Пётр I являлся харизматическим правителем. Однако в специальной литературе, посвященной царю-реформатору, едва ли не единственное краткое упоминание об этом можно встретить у Е. В. Анисимова1. В любом случае, историки не уделяют специального внимания этому понятию, обычно даже не ссылаясь на М. Вебера, введшего его в широкий научный оборот (по его определению, «“харизмой” следует называть качество личности, признаваемое необычайным, благодаря которому она оценивается как одаренная сверхъестественными, сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, не доступными другим людям»2). Автору данной статьи уже доводилось писать об основаниях и некоторых характерных чертах петровской харизмы, а также делать ряд замечаний по поводу самого понятия3. Ниже речь пойдет еще об одном уточнении исторического наполнения понятия харизмы, порожденном сопоставлением положений концепции харизматического господства М. Вебера с рядом наблюдений другого известного немецкого социолога Н. Элиаса.

Согласно М. Веберу, становлению и поддержанию харизмы правителя способствует так называемый управленческий штаб – эмоциональная общность, подбираемая не по профессиональным качествам, но по принципу личной преданности без учета происхождения4. Это определение вполне соответствует ближайшему окружению Петра, метко названному А. С. Пушкиным «птенцами гнезда Петрова».

Н. Элиас вместо понятия «управленческий штаб» употребляет другое – «харизматическая группа». Однако характеристики, присваиваемые двумя исследователями этим понятиям, наводят на мысль о возможности их разведения для более лучшего понимания функционирования окружения харизматического лидера. По Веберу, «штаб подбирается не с учетом сословной принадлежности, не с точки зрения происхождения или личной зависимости, он подбирается по харизматическим качествам: “пророку” соответствуют “ученики”, “военному князю” – “свита”, “вождю” вообще – “доверенные люди”. Не существует ни “устройства на службу” или “смещения с должности”, ни “карьеры”, ни “продвижения”. Есть только призвание, соответствующее интуиции вождя на основе харизматического качества призываемого. Не существует никакой “иерархии”, но только содействие вождя в случае, если обнаруживается харизматическая недостаточность управленческого штаба для задачи, к решению которой он призван. Не существует не только никакой “служебной епархии” и “компетенции”, но также никакой апроприации должностной власти посредством “привилегии”»5.

Что касается версии Н. Элиаса, то он пишет, что «в харизматической группе устанавливается собственная иерархия составляющих ее людей. Правда, в каждом случае она в той или иной степени обусловлена структурой социальной иерархии и способом дифференциации сферы правления, которую следует завоевать и в которую предстоит проникнуть. Но выбор в пределах этой иерархии осуществляется по иным законам и в других формах, чем выбор в самой сфере господства. Иными словами, харизматическая группа предлагает совершенно специфические возможности продвижения. Здесь могут повелевать такие люди, которые прежде ничем повелевать не могли. И не только это: одна лишь принадлежность человека к подобной группе даже на низшей позиции представляла собою возможность продвижения для людей, устремляющихся к ней из окружающего социального поля. Тем самым они уже оказываются выделенными из всей массы в более узкий, а значит, элитарный круг группы, ощущающей себя чем-то особенным»6.

Таким образом, налицо явное расхождение с определением М. Вебера в плане выстраивания внутренних отношений в окружении харизматического лидера, которые у создателя теории харизматического господства обозначены как более статичные и унифицированные. Это не означает необходимости выбрать из двух определений более правильное. Скорее, можно говорить о двух уровнях этого самого окружения. Первый – более узкий (то есть штаб), включавший небольшое число наиболее приближенных и нагруженных ответственностью лиц, которые, как правило, при возвышении своего лидера занимают ведущие посты в государстве, при этом между собой сохраняя формальное равенство перед его лицом, несмотря на обязательное в таких случаях соперничество. В первую очередь в окружении Петра I следует назвать А. Д. Меншикова, Ф. М. Апраксина, Г. И. Головкина. Второй – более широкий (харизматическая группа) – состоявший из гвардии Петра (конечно, часть «принципалов» также вышла из ее числа, но, тем не менее, их социальные позиции сильно отличались от массы рядовых гвардейцев).

Лейб-гвардия – Преображенский и Семеновский полки – выросшая к началу 90-х гг. XVII в. из так называемых «потешных», являлась первой формой сплочения сподвижников Петра. Как пишет Н. Элиас о харизматическом лидере, «пока ему и его сторонникам еще приходится бороться за право восхождения к вершинам власти, он должен более или менее сознательно направлять процесс целеполагания тех людей, которые в итоге составят основу его господства. Тем самым он сможет объединить в пределах значительно ослабленного и утратившего социальное равновесие поля некоторое число людей так, чтобы их социальное давление устремилось и действовало в определенном направлении»7. Действительно, ситуация системного кризиса, сложившаяся в России в последней четверти XVII в., ослабляла позиции прежде всего властной элиты. Более того, в годы правления царевны Софьи последняя оказалась расколотой на два противоборствующих лагеря. Таким образом, Пётр, отстраненный от реальной власти, нуждался в опоре на группу людей, которая, благодаря приближенности к юному царю, оказывалась исключенной из имеющейся социальной структуры. Потешные полки имели довольно пестрый социальный состав – «охочие люди», придворные служители, а также дворяне, часто довольно знатного происхождения, как, например, М. М. Голицын, И. И. Бутурлин и др., явившиеся к Петру в качестве «добровольцев», то есть формировались по принципу личной преданности. При дворе Софьи к этим новоявленным солдатам относились презрительно, именуя их совокупно «потешными конюхами». К тому же, именно с момента появления потешных полков, царевна и ее сторонники начинают опасаться «петровской партии»8. Таким образом, приверженцы юного царя теряли возможность сделать успешную государственную карьеру при тогдашнем режиме. И чем дольше эта группа оставалась рядом со своим лидером, тем менее возможным становилось включение ее членов в эту традиционную структуру. Конечно, поворотным пунктом стали события 1689 г., когда потешные в полном составе последовали за Петром, готовые встать на его защиту с оружием в руках.

Однако и после победы их лидера в борьбе за власть, гвардия продолжает играть роль особой социальной группы, внеположной базовой структуре общества. Так, вполне в согласии с определением Н. Элиаса, можно заметить, что перед гвардейцами, даже рядовыми, часто оказывались в подчиненном положении самые высокопоставленные сановники государства, которые в целом также являлись соратниками царя. Особенно ярко это проявилось в деятельности так называемых майорских канцелярий во второй половине петровского царствования. Это были следственные органы чрезвычайного характера, создаваемые Петром для расследования злоупотреблений в среде высшей аристократии (в том числе, и представителей «штаба»). Не менее, если не более показательный пример – присутствие гвардейских офицеров в Сенате в качестве наблюдателей за порядком. Помимо этого, Пётр постоянно «использовал для получения быстрейшего результата эмиссаров-гвардейцев, наводивших ужас на чиновников»9.

Речь шла о том, что гвардейцы, будучи полностью зависимы в своем материальном благополучии и карьере лично от царя, являлись самой надежной силой, находившейся в распоряжении государя, в отличие от сановников, обросших связями, клиентами и доходами, выходившими за пределы сферы непосредственного его контроля. Н. Элиас поясняет: «В связи с этой функцией харизматической группы (как механизма социального продвижения), которой, по меньшей мере отчасти, противостоит ближайшее окружение короля (в качестве элитарного механизма сохранения и защиты), происходит значительный переворот в установке и характере выдвигающихся таким образом людей. Идентификация индивида с тем социальным слоем или группой в сфере правления, из которых он происходит – будь то деревня, город или род, будь то профессиональная или сословная группа, – постепенно ослабевает или угасает совсем. Вместо нее на передний план выходит новая идентификация с харизматической группой, которая начинает исполнять теперь в восприятии входящих в нее людей функцию их социальной родины»10.

При этом, несмотря на некоторые различия, касавшиеся в основном принципов организации (хотя, как можно догадываться, могла отличаться и степень иррациональности в отношении к лидеру11, управленческий штаб и харизматическая группа имели общие интересы, активно способствуя идейному оформлению и трансляции харизмы своего лидера. Речь идет, в терминологии М. Вебера, о рутинизации харизмы. После смерти первого российского императора его харизма сохраняется путем поддержания и распространения его персонального мифа, а также (такой способ описан М. Вебером) путем выбора наследника, угодного штабу12. Избрание на престол Екатерины I стало возможным благодаря слаженным действиям представителей обоих уровней окружения покойного императора, совместно противостоявших крупной аристократии, против которой и призваны были поддерживать своего лидера.

Таким образом, представляется возможным при изучении окружения харизматического правителя выделять два иерархически выстроенных уровня: управленческого штаба, как более узкого и обладающего ключевыми руководящими позициями, и харизматической группы, более широкой, обеспечивающей прочность положения лидера в качестве механизма «текущего» осуществления властных функций. Наличие этих уровней окружения делает харизматического лидера более независимой и могущественной фигурой (что очень важно для поддержания его экстраординарного по характеру авторитета), благодаря возможностям манипулирования, как показывает опыт использования Петром I гвардии для контроля за высшими сановниками.

Литература:

1. Анисимов Е. В. Время петровских реформ. – Л.: Лениздат, 1989. С. 55.
2. Вебер М. Харизматическое господство // Социологические исследования. 1988. № 5. С. 139.
3. Мухин О. Н. Пётр I – царь-харизматик: изменение сакрального образа правителя в России раннего Нового времени (статья) // Политическая культура в истории Германии и России. – Кемерово, 2009. С. 373-385; Он же. Пётр I – Царь-Учитель (истоки и смысл образа) // Материалы VIII международной научно-практической конференции «Дни науки – 2012». 27 февраля – 5 марта 2012. – Прага, 2012. С. 75-77.
4. Вебер М. Указ. соч. С. 140.
5. Там же.
6. Элиас Н. Придворное общество: Исследования по социологии короля и придворной аристократии. – М.: Языки славянской культуры, 2002. С. 154.
7. Там же. С. 152.
8. Устрялов Н. История царствования Петра Великаго. Том второй. Потешные и Азовские походы. – СПб.: Типография II-го Отделения Собств. Его Имп. Вел. Канцелярии, 1858. С. 330.
9. Анисимов Е. В. Государственные преобразования и самодержавие Петра Великого в первой четверти XVIII века. – СПб.: Дмитрий Буланин, 1997. С. 288.
10. Элиас Н. Указ. соч. С. 145-146.
11. Мухин О. Н. Пётр I – царь-харизматик… С. 383.
12. Вебер М. Указ. соч. С. 143.
Яндекс.Метрика