Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №5 (79) май 2017  Рубрика: Гость номера

«В России мы пока бьемся за сам факт публикации в журналах “Scopus” или “WoS”, в то время как в западных странах бьются за цитирование» .

С каждым годом присутствие российских журналов в мировом научно-информационном пространстве становится все более заметным. Число публикаций наших авторов в международных наукометрических базах данных «Web of Science» и «Scopus» постоянно растет – как благодаря увеличению числа статей в ведущих зарубежных журналах, так и за счет усиления присутствия в этих базах данных российских журналов. В конце апреля в Москве состоялась VI Международная научно-практическая конференция «Научное издание международного уровня – 2017: мировая практика подготовки и продвижения публикаций». Конференция объединила на своей площадке всех участников публикационного процесса: редакторов, рецензентов, издателей, учредителей, авторов, зарубежных и российских специалистов, которые представили свое видение проблем. О том, что волнует российское научное сообщество в сфере академических коммуникаций, рассказала участница конференции, эксперт российского экспертного совета «Scopus» по оценке и отбору российских журналов, член Ассоциации научных редакторов и издателей, заведующая кафедрой иностранных языков Института философии и права УрО РАН Наталья Попова. Гостья сообщила, что на международной конференции, в которой она приняла участие, произошло знаковое событие. Генеральный директор Национальной электронной библиотеки Геннадий Еременко объявил о завершении первого этапа очистки базы данных Российского индекса научного цитирования (БД РИНЦ) от «мусорных» изданий, симулирующих научную периодику. В списке исключенных оказалось 344 журнала. «Члены Ассоциации научных редакторов и издателей поддержали это решение. РИНЦ призван представлять объективные и качественные наукометрические данные, которые не могут рассчитываться на основе публикаций из изданий, не являющихся по своей сути научными, в которых отсутствует полный и качественный редакционный процесс. Включение в РИНЦ всех изданий, объявлявших себя научными, было ошибкой. Важно, что сегодня эта ошибка исправляется», – считает Н.Г. Попова.
Ключевые слова: «Web of Science», «Scopus», РИНЦ, сфера академических коммуникаций, научные базы данных, индекс цитирования, научная периодика, этические принципы публикации, рецензируемые издания, Юджин Гарфилд, наукометрия, академическое письмо, «мусорные» издания, «черный список» Джеффри Билла

ПОПОВА Наталья Геннадьевна,

кандидат социологических наук, заведующая кафедрой иностранных языков Института философии и права Уральского отделения РАН.
Эксперт российского экспертного совета (RCAB) «Scopus» по оценке и отбору российских журналов, амбассадор директории журналов открытого доступа DOAJ, член Ассоциации научных редакторов и издателей (АНРИ) (Москва), член правления Российского консорциума центров академического письма.
Является специалистом в сфере академической коммуникации, автором ряда учебников по академическому письму.

С каждым годом присутствие российских журналов в мировом научно-информационном пространстве становится все более заметным. Число публикаций наших авторов в международных наукометрических базах данных «Web of Science» и «Scopus» постоянно растет – как благодаря увеличению числа статей в ведущих зарубежных журналах, так и за счет усиления присутствия в этих базах данных российских журналов. В конце апреля в Москве состоялась VI Международная научно-практическая конференция «Научное издание международного уровня – 2017: мировая практика подготовки и продвижения публикаций». Конференция объединила на своей площадке всех участников публикационного процесса: редакторов, рецензентов, издателей, учредителей, авторов, зарубежных и российских специалистов, которые представили свое видение проблем. О том, что волнует российское научное сообщество в сфере академических коммуникаций, рассказала участница конференции, эксперт российского экспертного совета (RCAB) «Scopus» по оценке и отбору российских журналов, член Ассоциации научных редакторов и издателей (АНРИ), заведующая кафедрой иностранных языков Института философии и права УрО РАН Наталья ПОПОВА.

– Наталья Геннадьевна, на международной конференции, в которой Вы приняли участие, произошло знаковое событие. Генеральный директор Национальной электронной библиотеки Геннадий Еременко сообщил о завершении первого этапа очистки базы данных Российского индекса научного цитирования (БД РИНЦ) от «мусорных» изданий, симулирующих научную периодику. В списке исключенных оказалось 344 журнала. Как отнеслись к этому решению члены Ассоциации научных редакторов и издателей?

– Мы поддерживаем такую политику. РИНЦ призван представлять объективные и качественные наукометрические данные, которые не могут рассчитываться на основе публикаций из изданий, не являющихся по своей сути научными, в которых отсутствует полный и качественный редакционный процесс. Включение в РИНЦ всех изданий, объявлявших себя научными, было ошибкой. Важно, что сегодня эта ошибка исправляется. РИНЦ сделал шаг к тому, чтобы в полной мере соответствовать своему названию. Мы признаём, что в исключенных из РИНЦ журналах были и есть публикации, которые представляют значительный научный интерес, и их исключение из РИНЦ может принести урон науке и лишить других ученых информации о ценных и достойных внимания исследованиях. Совет по этике АНРИ рекомендует авторам, которые считают, что их публикации были необоснованно и несправедливо вместе с опубликовавшими их журналами отнесены к недобросовестным, доработать статьи по требованиям других рецензируемых журналов, подать свои статьи в эти журналы, указав в примечании (но не в списке литературы) первоначальный полный или частичный источник публикации статей и то, что указанный источник был отозван из РИНЦ. Статьи, прошедшие рецензирование в добросовестных журналах и получившие положительное решение, должны быть опубликованы с новыми данными. Такие публикации в рецензируемых изданиях не будут признаваться дублирующими.

– Тренды последних лет таковы, что несмотря на охлаждение отношений между Россией и Западом тенденции к изоляции нашей науки пока не наблюдается. Скорее, есть обратное движение.

– Да, включение российских научных журналов в международные базы идет очень активно. Я и мои коллеги внимательно изучаем динамику и особенности данного процесса, а также отношение к нему в научно-профессиональном сообществе и в обществе в целом. Наша задача – выяснить, насколько глобализационные процессы, которые имеют место во всем мире, оказывают влияние на сферу научных коммуникаций в России. Обнаружили очень интересный момент: вечный спор о западниках и славянофилах не утихает до сих пор. Мнения крайне поляризованы: кто-то считает, что сфера научных коммуникаций и наука вообще являются универсальными феноменами и, следовательно, здесь не может быть никакой национальной специфики, другие настаивают, что научный журнал все же должен отражать интересы своей страны. Однако нужно отметить, что процессы интеграции на то и процессы интеграции: никогда не может быть полного тождества и полного совпадения, потому что даже сами понятия «мировые тенденции» и «мировые стандарты» достаточно размыты.

– Что это за специфика?

– Прежде всего, нужно понимать, что наука есть достижение западной цивилизации. Но это не значит, что страны и культуры Востока, например, не могут входить в общие тренды. Другой вопрос заключается в том, что, возможно, спустя какое-то время западная наука будет видеть некие кусочки айсбергов, а не полную картину того, что происходит в другой сфере, не основанной на англоязычной культуре. Язык имеет огромное значение. Когда мы начинаем публиковаться на иностранном языке, мы понимаем, что не все сто процентов смыслов нам удастся передать при переводе. Тем более что современный мир публикаций подвергается очень серьезной бюрократизации. Она выражается в насаждении формализма, особенно в отношении того, как должна выглядеть научная статья, в стремлении воспринимать науку как эмпирические, прежде всего, исследования, а не теоретические. Несомненно, данные процессы связаны с нарастанием огромного объема эмпирических данных. Современные исследователи часто сталкиваются с проблемами недоформулированности смыслов. Плохо это или хорошо, сложно сказать. Возможно, это то, что мы называем глобализацией. Всем странам хотелось бы иметь свои развитые системы реферирования и цитирования научной литературы. У нас пока есть только РИНЦ, а в Аргентине, например, таких баз несколько и они конкурируют между собой. В целом можно говорить о том, что сейчас происходит выстраивание иерархии баз данных по всему миру: среди них есть ведущие, есть второстепенные, есть нацеленные на решение определенных вопросов (регулирование открытого доступа, например, DOAJ, или отраслевая специфика). В России мы поставлены в такие условия, что стремимся публиковаться лишь в журналах, индексируемых в двух основных базах данных: «WoS» и «Scopus». Однако во многих странах, например, в Нидерландах, основное требование, которое выдвигается ученому, – публиковаться в рецензируемых журналах, создающих научный контент, но не обязательно только в тех, которые индексируются в «WoS» и «Scopus».

– А кто занимается построением той иерархии, о которой Вы упомянули?

– Этот процесс похож на замкнутый круг. Проблема качественного контента стоит очень остро. В связи с нарастанием объемов информации, с тем, что происходит гонка «публикуйся или умри», появляется вопрос отсева – что относится к науке, а что нет. На какие данные мы можем полагаться, а на какие нет. С одной стороны, это естественный процесс. Но всегда находятся люди, которые желают поймать рыбку в мутной воде. Марксизм нас учил, что именно так зарождались финансовые олигархии. И в настоящее время, когда мы видим, что публикация научных статей может приносить неплохие деньги, появляются группы, которые хотят эти финансовые потоки пропустить через себя.

– В Китае процветают «черные рынки» научных публикаций...

– И у нас они тоже есть! И по всему миру. Это огромный теневой бизнес научной информации. На английском языке он называется «predatory» – «хищнический». Цель таких компаний – появиться на рынке, найти себе жертву (авторов, которые не до конца разбираются в структуре современных научных коммуникаций), заработать на них деньги и исчезнуть. Когда через 2–3 года люди начинают понимать, что это за журнал, он попадает в запрещенные списки. Но в продолжении его деятельности уже нет смысла, так как инвестиции сделаны, прибыль получена. В настоящее время сфера информационного обеспечения науки довольно прибыльна: в позапрошлом году такие издательства, как «Elsevier» и «Springer», продемонстрировали доходность, сопоставимую с гигантами телекоммуникационной индустрии (например, «Apple»). Можно представить, какое лобби получает эта сфера не только на правительственном, но и на других уровнях!

– Какие перспективы у отечественной базы цитирования?

– Мы все надеемся, что РИНЦ будет развиваться, и из него будет вычищаться слабый контент, который, к сожалению, сейчас присутствует. С огромным воодушевлением научное сообщество встретило сообщение об исключении из РИНЦ 344 недобросовестных журналов! Однако надо понимать, что подобные процессы требуют времени. Они должны идти спокойным эволюционным путем, подкрепляясь ростом осведомленности самого научного сообщества. Хочу отметить, что информированность наших ученых растет довольно быстрыми темпами. Еще два года назад понятие «база цитирования» для многих было незнакомым, а сейчас молодые ученые и аспиранты твердо знают, к чему должны стремиться.

– А для тех, кто еще не сориентировался, поясните, пожалуйста, как отличить добросовестный журнал от недобросовестного. На что нужно обратить внимание?

– Это на самом деле сложно. Недобросовестные издатели и журналы умело мимикрируют. Вкладывают средства в создание грамотного сайта, нанимают специалистов, которые продвигают их контент и даже «похищают» действующие сайты вполне респектабельных издателей. Если все же говорить о признаках, то первое, на что следует обратить внимание, – это активность журнала в вопросах самопродвижения и огромное количество публикуемых статей. Как правило, нечистоплотные издатели сами рассылают о себе информацию, предлагают свои услуги. Добросовестные издания в большинстве своем настолько перегружены работой, что рекламироваться им даже не приходит в голову. Второй признак – «всеядность» журнала, который публикует любые материалы – от биомедицины до генеративной лингвистики. Как правило, такие мультидисциплинарные (не путать с междисциплинарными!) бизнес-проекты и названия имеют подходящие: «Наука», «Актуальные проблемы знания», «Общество и мир». Естественно, наладить качественный процесс научной экспертизы материалов совершенно разных отраслей в рамках одного издания просто невозможно. Наконец, третий признак – процедура рецензирования. Пожалуй, это самая главная отличительная черта хорошего журнала. Рецензирование – наиболее сложная часть работы в журнале. Почему? Потому что найти рецензентов нужного уровня, которые согласятся работать бесплатно и хорошо, – задача не из простых. Это должны быть люди действительно заинтересованные и желающие поддержать науку. Как проверить качество рецензирования? Самый простой способ – оценить количество времени, которое прошло с момента подачи статьи на рецензию до момента ее публикации. Если это несколько дней, можно сделать вывод, что качественного рецензирования в таком журнале нет. Нормальное рецензирование не может занимать меньше 3–4 недель. Некоторые наши исследователи при выборе издания используют даже детективные методы: звонят под вымышленными именами в редакцию и предлагают деньги, чтобы статья была опубликована как можно скорее. Никакой добросовестный журнал на такие сделки не пойдет. Тогда как для «мусорного» издания они в порядке вещей.

– Каков должен быть процент отсева?

– Это во многом зависит от возраста журнала. Если он молодой, то, возможно, в первые годы процент отсева будет небольшим, потому что издание стремится обзавестись кругом авторов. Но если журнал с большой историей, то уровень отсева может достигать 85% и даже выше. То есть лишь 10–15% присылаемых материалов попадает на страницы. Для многих журналов, индексируемых в «Scopus» (я ближе знакома именно с этой системой, поскольку являюсь ее экспертом), это нормальная практика. Российские журналы отмечают тенденцию: после включения в «Scopus» объем статей, присылаемых на опубликование, уже в первые три месяца вырастает примерно в 4 раза.

– Сколько российских журналов сегодня включено в ведущие базы цитирования?

– Чуть более 400. Только за прошлый год, рекордный в данном смысле, было включено около 120 журналов. Но рекорд объясняется тем, что в предыдущий период многие журналы готовились к вступлению, совершенствовали формальные признаки, поднимали содержательный уровень, а затем все одновременно подали заявки. В настоящее время каждый месяц в «Scopus» вступает по 2–3 российских журнала. Вообще, «Scopus» охотно сотрудничает с нашим научным сообществом. Некоторое время назад существовала определенная ниша по русскоязычному контенту. Поэтому пока не произошло насыщение «Scopus» с готовностью принимает нас. Правда, не по всем дисциплинам.

– На какие дисциплины есть спрос?

– Как ни странно, на гуманитарные! Это связано с тем, что гуманитарные журналы дольше подстраиваются под требования «Scopus». Им труднее меняться. Журналы по естественнонаучным профилям уже были достаточно адаптированы.

– Есть ли среди этих избранных уральские журналы? И что это за журналы – они представляют только академическую науку или есть и вузовская?

– Один из лидеров – журнал «Экономика региона» Института экономики УрО РАН. Он был включен в «Scopus» уже три года назад и все это время ему удается поддерживать высокие стандарты. Так случилось, что я косвенно знакома с тем, что происходит внутри редакции, и знаю, как поставлены процессы работы с текстами. Знаю, насколько принципиальную позицию занимает главный редактор журнала Александр Анатольевич Куклин. На него обижаются некоторые коллеги, но он никогда не идет на компромисс. Это один пример. Конечно, в Уральском федеральном университете есть хорошие гуманитарные журналы, например «Вопросы ономастики». Это уникальный журнал, он занимается наукой об имени собственном. Думаю, в мире найдется не более двух других журналов подобного уровня, которые тоже исследуют эту тему. Знаю еще как минимум десяток журналов Уральского региона, которые активно продвигаются к вступлению в международные базы. Среди них могу назвать старейшее издание Института геологии и геохимии УрО РАН «Литосфера» и относительно молодое издание «Проблемы стоматологии» Уральского государственного медицинского университета. Это замечательные журналы, наращивающие потенциал с каждым выпуском.

– Каким требованиям должен отвечать журнал, чтобы попасть в международные базы?

– Одно из ключевых требований – качество англоязычной части. При этом «Scopus» не требует, чтобы были переведены абсолютно все статьи. Прежде всего нужен качественный перевод метаданных – заголовков, аннотаций, ключевых слов, информации об авторах. Российские ученые сталкиваются здесь с некоторыми трудностями. Почему? Дело в том, что в нашей традиции – делать аннотации довольно краткими: 7–8 предложений. Для участника англоязычной коммуникации это крайне мало. Он не поймет, о чем статья. Поэтому требование номер один – увеличить объем аннотаций и на русском языке, и на английском. В идеале это должны быть структурированные аннотации: нужно выделить цели, методы исследования, обозначить основные выводы, заключение. Это должен быть очень информативный текст. Чтобы его легко можно было воспринять любому читающему. Тогда у статьи есть больше шансов на прочтение и цитирование. В России мы пока бьемся за сам факт публикации, в то время как в западных странах бьются за цитирование. Им важно, насколько их публикации были использованы в других исследованиях. Поэтому, повторяю, первый критерий экспертов «Scopus» – наличие качественной метаинформации о статье на английском языке. С этого следует начинать. Но! Качественный перевод и «внешняя оформленность» не помогут, если у журнала плохо поставлена процедура рецензирования или его никто не читает.

– Сколько времени может занять процесс рассмотрения заявки?

– В «Scopus» это занимает около полугода.

– Какова глубина просмотра? Сколько номеров издания анализируют специалисты?

– Глубина анализа составляет два года. Но я как эксперт стараюсь идти еще дальше и анализировать журнал за более длительный период. Делаю это для того, чтобы проследить динамику развития. Если журнал растет в качестве статей, увеличивает географический охват, то налицо положительные изменения. Кстати, широкая география авторов – тоже один из ключевых критериев «Scopus». Журнал не должен быть локальным, в нем должны быть представлены разные регионы. К сожалению, некоторые журналы представляют собой этакие междусобойчики. В них, как правило, публикуются одни и те же люди, что не способствует появлению альтернативных точек зрения, происходит застой. Да, такие журналы имеют право на существование, как считает «Scopus», но вряд ли их можно считать понастоящему научными и представляющими интерес для широкой международной аудитории.

– Как часто производится переоценка журналов, включенных в «Scopus»?

– Мониторинг журналов ведется постоянно. Одно дело вступить в базу, а другое – в ней удержаться. Все входящие в «Scopus» журналы делятся на четыре квартиля по уровню качества. Четвертый уровень – самый низкий. Сюда включают журналы с низким индексом цитирования. Это новички. «Scopus» внимательно следит за динамикой журнала: увеличивается ли цитирование, удается ли журналу привлекать все больше авторитетных авторов, сохранять уровень добросовестной редакционной политики, не увеличиваются ли сроки «залеживания» статей. Обработка этой информации ведется с помощью специальных компьютерных программ. Так создается рейтинг журналов. Безусловно, после входа в «Scopus» вырастает престиж журнала. Издатели констатируют, что им удается привлечь более именитых авторов, развернуть научные дискуссии. Кстати, не так давно в одном из журналов «Scopus» была опубликована моя статья, которую я намеренно писала в дискуссионном ключе. Статья посвящена явлениям лингвистического империализма в науке. Смысл в том, что англоязычная сфера научных коммуникаций все больше захватывает мир и эта тенденция может иметь негативные последствия. Надеюсь, что найдутся исследователи, которые захотят подискутировать на эту тему.

– К слову, об английском языке. Ни для кого не секрет, что уровень преподавания иностранных языков в российских школах и вузах до сих пор оставляет желать лучшего. Как наши ученые справляются с проблемой публикации статей на английском?

– Одно время они находились в ступоре, не знали, что делать. Правда, это касалось не всех ученых. В нашей стране всегда были исследователи, которые публиковались на английском языке, например, химики и физики. Но тысячи других сегодня столкнулись с трудностями. Поэтому необходимость преподавания академического английского языка выходит в России на первый план. Я являюсь членом российского Консорциума центров академического письма. Мы горстка энтузиастов, которые борются за то, чтобы дисциплина «Академическое письмо» была введена в программу обучения в университетах как отдельный предмет, причем не только на уровне аспирантуры и магистратуры, но и на уровне бакалавриата. «Академическое письмо» – это обучение написанию текстов академического регистра на английском языке. Дело в том, что научные тексты имеют свою специфику. В них используется определенная лексика, они имеют определенную структуру построения. Современному ученому недостаточно иметь развитые компетенции в написании научного текста на родном языке, нужно освоить навыки написания текстов на английском. В настоящий момент этому нигде не учат. Основу отечественных программ обучения английскому языку для научных целей на уровне магистратуры и аспирантуры по-прежнему составляет обучение переводу. Сейчас коллеги по всей стране все отчетливее видят эту проблему, и мы надеемся на сдвиги. Уже появились первые центры академического письма. Если не ошибаюсь, по всей России уже насчитывается порядка 16 таких центров. Есть такой центр и у нас, в УрО РАН. Пока он не получил какого-то официального статуса, хотя мы существуем уже пять лет. Работаем на волонтерских началах. К нам приходят исследователи со своими статьями, мы помогаем их перерабатывать, иногда доводим до публикации – помогаем осуществлять переписку с редакцией. Но держится, повторю, эта работа на энтузиастах. Хотелось бы достучаться до Министерства образования и науки РФ, чтобы предмет «Академическое письмо» попал в структуру образовательных программ вузов.

– Вы проводите исследование, посвященное проблеме сохранения российскими журналами национальной идентичности в контексте продвижения в мировое научное сообщество. Уже можно говорить о каких-либо выводах?

– Да, недавно мы подвели итоги анкетирования, которым охватили 143 российских журнала. Тема нашего исследования – отношение отечественного научного информационного сообщества к необходимости включаться в международные базы данных. Мнения редакторов разделились. На одной стороне оказались те, кто считают, что российские журналы в прежнем виде существовать уже не могут. «Лучше закрыть старый журнал и открыть новый, который будет работать по новым стандартам на английском языке», – считают они. Это конечно, экстремальная, крайняя точка зрения, ее придерживаются меньшинство редакторов. На другой стороне – люди, которые имеют более консервативные взгляды. Они считают, что вхождение в мировые базы может разрушить наши традиционные ценности. Интересная особенность: мы ожидали, что журналы естественнонаучного профиля будут придерживаться первой точки зрения, однако они неожиданно высказались в защиту сохранения национальной идентичности. Еще одна деталь, которую мы отметили в высказываниях: наши ученые говорят, что российская наука всегда отличалась глубоким теоретическим осмыслением полученных результатов. Европейская же наука имеет очень мощные эмпирические корни и характеризуется наличием большого количества статей, основанных на эмпирических исследованиях. Публикации западных ученых – это своего рода отчеты о проведенных исследованиях. Поэтому многие наши респонденты говорили о том, что не хотелось бы утратить нашу особенность. 50% респондентов заявили, что безоговорочно нужно сохранять русский язык в научных публикациях. 38% высказались за английский. Многие выступили за то, чтобы уйти от гонки за публикации и поднимать наши собственные базы цитирования.

– Действительно, нужно ли нам привязываться к индексу Хирша? В мире уже есть несколько стран, которые отказались от этой практики…

– Моя точка зрения не нова. Индекс Хирша и другие наукометрические показатели критикуют в том числе те, кто их создает. Количественная оценка результатов научного труда не может дать объективной картины. Об этом говорил и основатель наукометрии Юджин Гарфилд, когда создавал индексы. Но проблема в том, что у нас нет других инструментов. Ученые пытаются придумать новые индикаторы и показатели результативности, которые учитывали бы и количественные, и качественные показатели. Таких индексов уже много. Думаю, в будущем будет использоваться целая «корзина» метрик. К сожалению, у нас в России на верхах достаточно однобоко смотрят на показатели, предпочитая использовать простейший набор. Но процессы развития все равно идут, наука эволюционирует. К примеру, еще два года назад Уральский федеральный университет полагался на «черный список» Джеффри Билла. Если вузовские ученые публиковались в одном из перечисленных журналов, они не получали стимулирующих надбавок за свое исследование. Однако список Билла – это неофициальный документ! Мне лично Джеффри говорил, что удивлен тому, что государственные вузы в России опираются на этот рейтинг... Хорошо, что прошло время, ситуацию переосмыслили и сегодня все больше специалистов понимают, что нужны более тонкие критерии для оценки качества. Например, хорошей альтернативой («белым» списком журналов открытого доступа) является директория DOAJ. То есть наша отечественная наука продвигается методом проб и ошибок, стараясь соответствовать общим трендам и одновременно пробуя свои собственные стратегии.

Беседовала Ольга Иванова