Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №1 (75) январь 2017  Рубрика: Педагогические науки"

Профессиональная подготовка обучающихся в Московском городском Арнольдо-Третьяковском училище для глухонемых детей

А.А. Воронова, канд. пед. наук, доцент,
кафедра специальной психологии,
Оренбургский государственный педагогический университет,
г. Оренбург, Россия
В статье рассматривается актуальная проблема профессиональной подготовки глухих обучающихся в контексте их социализации в условиях поиска путей эффективной социальной адаптации, введения ФГОСов. Получение профессии – это основа успешного вхождения в общество для людей с нарушениями слуха. Автор анализирует опыт одного из заметных учебных заведений в решении обозначенной проблемы в период становления национальной системы специального образования – опыт Арнольдо-Третьяковского училища для глухонемых детей с момента его открытия в Москве (1860 год) до момента его реорганизации в Московский институт глухонемых (1918 год). В условиях отсутствия методических и специальных учебных пособий, подобных учебных заведений училище представляло собой уникальную образовательную систему, основоположником которой был талантливый глухой художник И.К. Арнольд. Двери данного учебного заведения были открыты для всех детей независимо от их пола, сословия, вероисповедания. Автор обращается к дореволюционному опыту организации обучения детей с нарушениями слуха, который на сегодняшний день в педагогической науке описан фрагментарно, раскрывает особенности профессиональной подготовки обучающихся в училище в динамике, факторы, повлиявшие на ее становление. Профессиональная подготовка была тесно связана с выполнением жизненных задач. Начав с решения насущных проблем училища (пошив и починка одежды, ремонт мебели и пр.), учительская корпорация во главе с директором совместно с благотворителями к началу ХХ века организует при училище типографию и мастерские, одна из задач которых – профессиональная подготовка обучающихся. В статье подчеркиваются необходимость и потенциал сопряжения школьного и профессионального образования, социального партнерства в организации профессиональной подготовки обучающихся с нарушениями слуха, значение работы в качестве учителей людей с нарушениями слуха.
Ключевые слова: дети с нарушениями слуха, профессиональная подготовка глухих, Иван Карлович Арнольд, Павел Михайлович Третьяков, Московское городское Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых детей, звуковой метод, типография, мастерские

На современном этапе развития общества общее образование детей с нарушения слуха, согласно ФГОСам, должно составлять основу для наиболее полной их социальной адаптации и интеграции в обществе, получения профессии. Профессиональная подготовка, определяющая практически весь жизненный путь человека, делает его полезным членом общества, создает основу материального обеспечения самого обучающегося и его семьи. Поэтому для успешной реализации государственных задач образования требуется осмысление в нынешних условиях опыта профессиональной подготовки глухих детей в учебных заведениях прошлого.

Многие исследователи (например, Н.Н. Малофеев, Н.М. Назарова, Г.Н. Пеннин) в своих исследованиях обращались к отечественной практике обучения глухих, в частности, к деятельности Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища, но не рассматривали саму постановку образовательного процесса в нем. В научных трудах Д.В. Долгова наиболее полно представлена деятельность училища. Актуальным для теории и практики специальной педагогики остается вопрос реконструкции целостной картины профессиональной подготовки в одном из видных училищ для глухих второй половины XIX - начала ХХ века.

Подготовка глухих к жизни в обществе, их успешная социализация – приоритетная задача училища для глухих, открытого в Москве в 1860 году.

Его основатель И.К. Арнольд (1805–1891) на личном опыте испытал все трудности жизни глухого в обществе. Иван Карлович (Эдуард – до принятия православия) в возрасте двух лет в результате болезни потерял слух. Его отец – статский советник, успешный специалист в области бухгалтерии и немец по происхождению – приложил много усилий, чтобы дать достойное образование сыну.

Два года (1811–1813) Иван Карлович учился в Петербургском училище для глухонемых. После отец сам лично занимался с ним по звуковому методу дома, в 1816 году устроил сына в училище для глухонемых в Берлине.

Обучаясь в училище, Иван Карлович вместе с тем брал уроки в Академии художеств, так как отец заметил в нем способности к рисованию и механике. В 1822 году Иван Карлович окончил курс в Академии художеств с серебряной медалью и дипломом художника. Однако карьера живописца не прельщала молодого человека, он мечтал заняться обучением и развитием несчастных глухих детей в России, которые в большинстве случаев оставались без возможности получить образование, на всю жизнь как бы быть отвергнутыми от общества здоровых людей.

Около двух лет он ездил по Германии, изучая устройство училищ для глухонемых в Берлине, Дрездене, Лейпциге, Штутгарте и других городах.

Но вернувшись в Россию, он получил место художника при Императорском Эрмитаже, а позднее – должность топографа в Департаменте Государственных Имуществ, где служил до 1854 года.

С 1854 года посвятил себя исключительно педагогической деятельности на поприще обучения и воспитания глухих детей. Плодом и памятником этой деятельности служит московское училище для глухонемых, носящее его имя. Иван Карлович все силы отдал служению этому благому делу и заведовал училищем до 1865 года, когда управление учебным заведением по состоянию здоровья должен был оставить училищному комитету и новому директору.

За время заведования училищем Иван Карлович преодолел множество трудностей. Открытое им частное учебное заведение в столице было переведено в Москву в 1860 году, где подобных заведений на тот момент не действовало. Материальное обеспечение образовательного процесса было непрестанной его заботой1.

Анализ отчетов о деятельности училища (с 1867 года по 1916 год) позволяет сделать вывод, что на обучение принимались дети обоего пола, без различия сословий и вероисповеданий и, по возможности, прежде всего из тех семей, которые не имели средств дать детям домашнее образование. Часть детей получали образование абсолютно бесплатно, часть – за полную плату, остальные оплачивали обучение частично. Некоторые дети жили при училище, другие же приходили на занятия.

Первые «соработники» Ивана Карловича были, как и он сам, глухонемыми. Это создавало особую атмосферу в учебном заведении, отличавшуюся теплыми, доверительными отношениями между учащими и учащимися. А в истории, на наш взгляд, в период формирования народного образования устройство частного училища глухим является ярким примером борьбы людей с нарушениями слуха за право на образование.

Мысль о том, чтобы сделать глухих детей полезными членами общества, отражена в исходной образовательной концепции училища. Одна из задач учебного заведения в отчете за 1859–1860 годы обозначена так: «…наиспособнейшие из воспитанников назначаются преимущественно в учителя для несчастных своих собратьев, живущих в дальних краях нашего Отечества»2. Следует подчеркнуть, что в Российской империи на тот момент не существовало организованных форм подготовки сурдопедагогов. В постановке этой задачи и ее реализации мы находим отражение жизненного пути самого И.К. Арнольда. Особых предметов педагогической направленности в программе обучения не было, и, по-видимому, лишь в личном общении, в процессе воспитания обучающихся передавались знания и опыт обучения глухих.

Но задача подготовки педагогических кадров для развития сети учебных заведений для глухонемых была решена не в полной мере.

Так, в период с 1867 года по 1900 год в Арнольдовском училище преподавали 4 выпускника: В.А. Гиршинг (глухой), П.П. Ермолаева (слышаще-говорящая), Г.Г. Григорьев (глухой), Е.Ф. Томкеев (глухой). Последний, следует отметить, за 25-летний труд в училище в 1900 году был удостоен ордена святого Станислава III степени.

Выпускница училища 1873 года Вознесенская (глухонемая) открыла в Туле маленький частный пансион. Н.Ф. Петров (глухой), кончивший курс в 1877 году, поступил преподавателем в Петербургское училище для глухонемых. С.Е. Журомский (глухонемой), закончивший училище в 1891 году, преподавал в открывшемся 1892 году в Вязниках отделении при церковно-приходской школе для глухонемых.

О качестве профессиональной подготовки свидетельствуют и результаты многочисленных публичных экзаменов обучающихся. К примеру, выпускник 1895 года А.М. Хлебников (глухонемой) выдержал экзамен на звание учителя народного училища, но избрал службу в конторе своего глухонемого товарища по училищу Миленина3.

Не все способны были к ведению педагогической деятельности. Большинство выпускников отправлялись к родителям и там, по возможности, занимались рукоделием или ремеслами. Редки были случаи, когда воспитанники продолжали обучение или занимали руководящие посты. Например, по окончании курса в училище в 1872 году Владимир Жекулов продолжил обучение рисованию в Школе живописи и ваяния, Козьма Сопов в доме своих родителей содержал сапожную мастерскую, Василий Терентьев служил в губернской типографии во Владимире4.

Училище в социально-культурных условиях второй половины XIX века зачастую становилось единственным учебным заведением в жизни обучающихся. Здесь они научались читать и писать, получали знания по Закону Божьему, арифметике, географии, истории, черчению. Здесь же получали профессиональные навыки по доступным для них ремеслам.

В 1867 году в образовательную практику училища были введены портняжное и сапожное дело, а в 1868 году – техническое рисование. На занятиях учащиеся решали практические задачи, которые возникали перед училищем5. Поначалу даже постановка таких задач определяла направление профессиональной подготовки. Так, к примеру, портняжное дело велось временно (до 1869 года), только в тот период, когда готовился новый комплект одежды, в остальное время дети занимались лишь починкой и содержание мастера было невыгодно.

Интересен опыт Арнольдовского училища по выстраиванию партнерских отношений с различными производствами. Важную роль в этом процессе сыграл распорядительный комитет училища – специально созданный орган, в обязанности которого входило управление хозяйством, изыскание материальных средств. С 1869 года до последних дней своей жизни бессменным его председателем был купец первой гильдии П.М. Третьяков, известный своей благотворительностью.

По решению распорядительного комитета училище вошло в соглашение с содержателем типографии Т. Рис и содержателем заведения конторских книг Гагеном. В типографии Т. Рис стали обучаться три воспитанника, а у Гагена переплетному и линовальным мастерству – два. У воспитанников Преображенского и Ахапкина обнаружились весьма хорошие способности к техническому рисованию. Рисунки первого были отмечены в 1872 году на политехнической выставке, второй по окончании курса поступил рисовальщиком в фотографию Мебиуса.

Кроме этого, распорядительный комитет признал полезным ввести в самом училище обучение типографскому набору. Так было положено начало устройству собственной типографии при учебном заведении.

При организации профессиональной подготовки важную роль сыграли учителя с нарушением слуха. Например, у истоков типографского дела стоял глухонемой учитель Иван Петрович Ермолаев. Он целый год посещал городские типографии, знакомился с постановкой типографского дела. В 1874 году по его рекомендации были приобретены некоторые типографские принадлежности6. Иван Петрович 40 лет трудился в училище, из которых 16 лет был бессменным учителем типографского дела (до последних дней своей жизни).

Появление в 1876 году собственного помещения у училища дало возможность развивать профессиональную подготовку воспитанников. В 1876 году в училище введены портняжное, столярное, токарное, переплетное дело. В типографии увеличено количество образцов шрифта и поставлен ручной печатный станок. С 1877 года по 1880 год велось обучение резному и литографному делу. Для девочек велись занятия шитья, вязания, в том числе и кружев, вышивания по канве и гладью, рисования, с 1877 года по 1880 год – росписи красками посуды7.

Анализ отчетов о деятельности училища (с 1867 года по 1916 год) позволяет сделать вывод, что в первые годы его существования в обучении преобладала мимика. С 1870 года после посещения директором училища Д.К. Органовым специальных учебных заведений для детей с нарушением слуха в Бельгии, Англии, Германии, Франции, Швейцарии сначала в качестве эксперимента, а затем практически во всех классах был введен звуковой метод. «Этот способ состоял в том, чтобы научить глухонемых понимать слова говорящих по одним движениям губ и произносить их, подражая этим движениям»8. Наполняемость классов была небольшой (не более 10 человек).

Некоторые воспитанники настолько хорошо овладевали мастерством и средствами общения, что держатели мастерских оставляли их у себя после окончания училища, были довольны ими и выражали желание, чтобы и новые выпускники тоже приходили к ним на службу9.

Нужно подчеркнуть, что результаты профессиональной подготовки учащихся были отмечены на разных выставках, что свидетельствует о качестве постановки профессиональной подготовки воспитанников. В 1872 году на политехнической выставке училище получило серебряную медаль за образцы технического рисования и сапожной работы, в 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке – диплом первого разряда, что соответствовало золотой медали, в 1885 году на ремесленной выставке – большую золотую медаль, а от Императорского Технического общества, устраивавшего эту выставку, – серебряную10.

Профессиональные знания закреплялись и расширялись при посещении мастерских с образцовой постановкой ремесел. Так, например, «ученики типографии и переплетной посетили типографию Товарищества И.Д. Сытина, где они познакомились с отливкой стереотипа для ротационной машины и покрытием ее сталью, травлением цинкографических клише и гальваникой; ученики садоводства осмотрели садовые хозяйства Подольска и других мест; ученики столярного дела посетили магазины готовой изящной мебели; ученицы старших классов ездили на выставку рукодельных работ в Лепешкинское училище»11.

Таким образом, усилия учительской корпорации, включающей людей с нарушениями слуха, были направлены на вооружение воспитанников необходимыми знаниями и умениями для жизни в обществе, средствами общения, профессиональными навыками. Профессиональная подготовка, начавшаяся с решения насущных задач учебного заведения (починка одежды, ремонт обуви и др.), совершенствовалась по мере материального укрепления училища, становилась на рельсы реализации целостной авторской программы по овладению ремеслами. Следует подчеркнуть, что овладение профессиональными навыками было сопряжено с получением «необходимых для общежития сведений»12.

Немаловажную роль в деле общественного признания училища, в развитии профессиональной подготовки играли благотворители учебного заведения. Среди них можно выделить Его Императорское Величество и Членов Императорской фамилии (450 р. постоянно в 1860–1870-е годы), князей, купцов. Материально укрепил, упрочил социальный статус училища П.М. Третьяков. При нем, к примеру, неприкосновенный капитал с 24 тыс. р. в 1869 году к 1899 году возрос до 200 тыс.

Анализ отчетов о деятельности училища убеждает нас в том, что к началу ХХ века при училище работали типография и следующие мастерские: переплетная, столярная, портновская, сапожная, которые решали задачи профессиональной подготовки обучающихся, трудоустройства людей с нарушениями слуха, приносили прибыль училищу13.

Организация профессиональной подготовки в мастерских имела свои особенности. Обучающиеся отрабатывали профессиональные навыки в условиях действующей типографии или мастерских, выполняющих серьезные заказы (таблица)14.

Обучение проводилось отдельно от эксплуатационной деятельности типографии и мастерских и предполагало не только выполнение практических заданий, но и изучение теоретического материала. В мастерских чисто практически обучались умственно отсталые дети с нарушениями слуха. Обучение происходило под руководством учителя-мастера при непосредственном наблюдении заведующего мастерскими.

Обучению в мастерских предшествовало изучение воспитанниками ряда предметов. Например, с работой столярной мастерской было связано преподавание черчения и технологии.

Анализируя отчеты о деятельности училища, можно сделать вывод, что овладению типографскому мастерству уделялось особое внимание. В отчете за 1915 год отмечается необходимость разработки курса рисования в тесной взаимосвязи с наборным делом. Для обсуждения проблемы попечительский совет училища приглашал на особое совещание знатоков прикладного искусства (А.М. Васнецова, И.И. Грабаря и др.)15.

В начале 1916 года при училище были открыты двухгодичные курсы для практикантов, освоивших 6-летнюю программу училища.

Мастерские ежегодно приносили чистую прибыль училищу. Например, в 1915 году она была такова16:

Анализируя постановку профессиональной подготовки обучающихся в училище, следует подчеркнуть, что не сама материальная прибыль являлась здесь главной задачей. По окончании училища его выпускники были вооружены профессиональными навыками. А профессия в руках – залог успеха в самостоятельной жизни в обществе.

Оставаясь единственным в своем роде в Москве, училище имело достаточно большую популярность к 1917 году (из 90 желающих могли быть приняты не более 20 человек).

Дореволюционный опыт Арнольдо-Третьяковского училища, а так училище стало называться в память о своих главных благодетелях И.К. Арнольде и П.М. Третьякове после смерти последнего, убеждает нас в том, что при сопряжении школьного и профессионального образования у выпускников формируется реальная способность осознанно определять стратегию профессионального, а в итоге жизненного, выбора.

Реализация задачи профессиональной подготовки обучающихся училища для глухих – яркий пример социального партнерства системы производства (мастерских) и учебного заведения, благотворителей, родителей и педагогической корпорации.

Московское городское Арнольдо-Третьяковское училище – это пример доступного профессионального образования для глухих, пример учебного заведения, тесно связанного с жизнью, учитывающего в своей работе возможности воспитанников, пример кропотливой непрестанной работы преподавателей и благотворителей, порой сравнимой с подвигом, по решению главной задачи учебного заведения – социализации воспитанников.

Литература:

1. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1900 год. М.: Тип. Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых, 1901. С. 1–6.
2. Там же. С. 14.
3. Там же. С. 14.
4. Отчет Московского Арнольдовского училища глухонемых детей обоего пола за 1872 год. М.: Тип. В.Ф. Зам, 1873. С. 8.
5. Отчет Московского Арнольдовского училища глухонемых детей обоего пола за 1867 и 1868 годы. М.: Тип. Современных известий, 1869. С. 1–20.
6. Отчет Московского Арнольдовского училища глухонемых за 1874 год. М.: Тип. А.И. Мамонтова, 1875. С. 9–13.
7. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1900 год. М.: Тип. Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых, 1901. С. 7–11.
8. Отчет Московского Арнольдовского училища глухонемых детей обоего пола за 1870 год. М.: Тип. Грачева и К, 1871. С. 11.
9. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1900 год. М.: Тип. Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых, 1901. С. 7–11.
10. Там же. С. 9.
11. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1904 год. М.: Городская тип., 1906. С. 8.
12. Отчет Московского Арнольдовского училища глухонемых детей обоего пола за 1867 и 1868 годы. М.: Тип. Современных известий, 1869. С. 19.
13. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1902 год. М.: Городская тип., 1903. 11 с.; Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1910 год. М.: Тип. Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых, 1911. 36 с.
14. Отчет Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых за 1915 год. М.: Тип. Московского городского Арнольдо-Третьяковского училища глухонемых, 1917. С. 21–24.
15. Там же. С. 7.
16. Там же. С. 25.