Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №2 (65) февраль 2016  Рубрика: Гость номера

«Без изучения быта людей, их ценностных ориентаций, поведения в обычных жизненных ситуациях невозможно воссоздать полноценную историю»

В конце прошлого года в столице Урала подвели итоги юбилейного 15-го издательского конкурса «Книга года». Победителем в номинации «Лучшее издание о Екатеринбурге» стала книга двух авторов – Владимира Микитюка и Ольги Яхно – «Повседневная жизнь Екатеринбурга на рубеже XIX–XX веков: очерки городского быта». Книга сразу привлекла внимание и специалистов, и широкого читателя, поскольку, как считают некоторые эксперты, это исследование стало первой в истории города комплексной реконструкцией быта его жителей. О том, как шла работа над книгой, какой комплекс источников понадобилось проанализировать и к каким выводам пришли исследователи, мы побеседовали с одним из авторов книги кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института истории и археологии УрО РАН Ольгой ЯХНО. Наша гостья отметила, что к теме бытоисследования у современных историков отношение разное. Многие считают, что в повседневности нет героических свершений или судьбоносных событий. Между тем, анализ латентных источников дает возможность оценить эстетические предпочтения, рассказать о ценностях, об ощущении времени и пространства, скорости и ритме, а также о степени реализации творческого потенциала человека в повседневной жизни. Такие бытовые подробности придают исторической картине объем и многомерность, приближая исследователя к изучаемой эпохе. Развитие городов и резкое увеличение численности их населения на рубеже XIX–XX веков привели к серьезным изменениям в городском образе жизни и городском самоуправлении. Столкновение экономических интересов и пересечения культурных предпочтений порождали возникновение новых форм поведения и городских практик, придавали общественной жизни динамизм и содержательность.
Ключевые слова: уклад жизни, быт, повседневность, Екатеринбург на рубеже XIX–XX веков, историческая реконструкция, общественная жизнь города, влияние окружающей действительности на поведение человека, индустриальное буржуазное общество, изменения в области здравоохранения, образования, питания, быта, досуга и развлечений

ЯХНО Ольга Николаевна,

кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН

Образование

1988 год – исторический факультет УрГУ
1997 год – факультет искусствоведения и культурологии УрГУ
2002 год – кандидатская диссертация по теме «Изменения в быту горожан Пермской губернии в конце XIX–начале XX вв.»

Карьера

С августа 1988 года по 1992 год работала учителем истории в средней школе города Верхняя Пышма. С 1993 года по настоящее время – старший научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН, доцент кафедры художественного проектирования и теории творчества Уральского государственного горного университета (курсы по культурологии, имиджелогии, истории костюма, истории моды и стиля).

Сфера научного интереса

История повседневности, история культуры и ментальности.
Соавтор книги «Повседневная жизнь Екатеринбурга на рубеже XIX–XX веков: очерки городского быта» (2014)

В конце прошлого года в столице Урала подвели итоги юбилейного 15-го издательского конкурса «Книга года». Победителем в номинации «Лучшее издание о Екатеринбурге» стала книга двух авторов – Владимира Микитюка и Ольги Яхно – «Повседневная жизнь Екатеринбурга на рубеже XIX–XX веков: очерки городского быта». Книга сразу привлекла внимание и специалистов, и широкого читателя, поскольку, как считают некоторые эксперты, это исследование стало первой в истории города комплексной реконструкцией быта его жителей. О том, как шла работа над книгой, какой комплекс источников понадобилось проанализировать и к каким выводам пришли исследователи, мы беседуем с одним из авторов книги кандидатом исторических наук, старшим научным сотрудником Института истории и археологии УрО РАН Ольгой ЯХНО.

– Ольга Николаевна, в предисловии к очеркам вы отметили, что до недавних пор внимание исследователей к повседневной жизни екатеринбуржцев не было особенно пристальным. О том же свидетельствуют и ряд других историков. Почему же частная жизнь населения такого крупного города до сих пор так мало интересовала специалистов?

– Мне сложно ответить за всех специалистов. Для меня всегда было очевидно – интерес к подобным вещам есть огромнейший. Потому что все восхищались реконструкциями жизни, например, Москвы. Все с удовольствием читали про знаменитые Сандуны, про то, как люди ели, во что одевались, как развлекались и так далее. Наверное, есть определенная идеологическая подоплека, я имею в виду ход истории нашей страны и, соответственно, заказы правительственных структур историкам. Требовалось исследовать другие аспекты жизни людей – более идеологизированные. Писали о том, как коммунистическая партия мудро руководит всеми сторонами жизни советских людей и растет их благосостояние. С другой стороны, нельзя сказать, что очерков о быте не было вообще. Они были, но просто по-другому назывались. Допустим, была книга Д.В. Гаврилова о положении рабочего класса на Урале. И в том числе, там описывались некоторые моменты быта. Были книги других исследователей, где описывалась жизнь рабочих нижнетагильского завода. Исследовались этнографическое влияние на уклад жизни, изменение жилищных условий с началом индустриализации, рассказывалось, как люди начали дружно ходить в театры, читать книги и газеты, отмечался культурный рост с приходом большевиков к власти. Затем с перестройкой в 80-х годах определенные сдвиги произошли и в исследовательской тематике. Историки получили возможность более широко и подробно знакомиться с зарубежным опытом. Изменились методологические подходы. В научный и политический обиход вошло слово «менталитет». «Новое литературное обозрение» издало книги по направлениям «История повседневности» и «Теория моды».

Сегодня повседневную жизнь уральских городов исследуют доктора наук Н.А.Миненко, Е.Ю. Казакова-Апкаримова, С.В.Голикова. В чем-то наши работы пересекаются. Исследования быта тоже подвергаются идеологическому влиянию. Поразному можно расставить акценты, подать материал. И опять же есть разное отношение к теме «бытоисследования» у самих историков. Одно дело изучать металлургию Урала, создание атомного комплекса, другое – изучать бантики-кастрюльки.

– А в чем разница?

– В отношении людей к этой теме. Многие считают, что в повседневной жизни нет ничего героического и интересного, что на быт не стоит обращать внимания. Людям хочется ярких страстей и сильных эмоций, что позволит избежать рутины и поденщины. Как у Мюнхгаузена: «8 утра – подвиг»... Хотя все соглашаются, что без изучения быта людей, их ценностных ориентаций, поведения в обычных жизненных ситуациях невозможно воссоздать полноценную историю.

Наша книга позволяет реконструировать структуры повседневности, которые были зафиксированы в различных источниках. Ведь историк не может себе позволить опираться на слухи и домыслы. Между тем, анализ латентных источников дает возможность оценить эстетические предпочтения, рассказать о ценностях, об ощущении времени и пространства, скорости и ритме жизни, а также о степени реализации творческого потенциала человека в повседневной жизни. Такие бытовые подробности придают исторической картине объем и многомерность, приближая исследователя к изучаемой эпохе.

– В процессе подготовки книги вы познакомились с огромным количеством документов. Какие из них стали самым ценным источником информации?

– Во-первых, данная книга была для меня продолжением моей диссертации. Но в своей диссертации я ставила цель использовать в большей мере не письменные источники, а вещи, картинки, фотографии. Потому что люди словами часто лгут. Они могут написать так, как им видится, как им хочется. Журналист напишет так, как видит именно он или как видит его издатель. А вещи уже ничего наврать не могут. Они есть такие, какие есть. Рекламу я рассматривала не как назойливую часть издания, а как такой же источник информации о желаниях, стремлениях, возможностях жителей Екатеринбурга тех лет. Реклама вообще позволяет нам восстановить образ героя, его образ жизни, потребительские вкусы. Информация ментального характера в таком источнике, как реклама, непосредственно не фиксируется. Реклама обладает исследовательской ценностью, так как на потребительское значение вещи или услуги наслаиваются ценностные смыслы. К тому же иногда реклама является единственным источником, который сохранил в совокупности упоминания о вещах и услугах.

– Много ли источников дошло до наших дней?

– Сложный вопрос. Ответить однозначно нельзя. Потому что, во-первых, государственные архивы Свердловской области не были склонны собирать источники частного характера. Во-вторых, предметы «буржуазного» быта в советскую эпоху тщательно уничтожали. То, что хранится в музеях, находится в разной степени сохранности и полноты. Музеям зачастую не хватало сотрудников, для того чтобы поддерживать в приличном состоянии и исследовать свои коллекции. Сторонним же исследователям музеи крайне неохотно предоставляют экспонаты на бесплатной основе. Это можно понять – учреждениям культуры тоже надо зарабатывать на жизнь... И еще один аспект упомяну, почему так мало сохранилось до наших дней предметов материального быта. Ведь мы не любим сохранять старые вещи – тряпки выбрасываем, посуду битую тоже, мебель меняем.

– Но для сохранения всего этого и существуют музеи…

– К ним экспонаты попадают поразному. Как правило, сами музеи ничего не покупают – дарят благотворители, могут быть случайные находки. Кроме того, в музейные коллекции предметов быта попадают, как правило, особые вещи – выходной костюм, парадные сервизы и так далее. То есть это предметы, которые принадлежали одной семье и использовались в редких случаях. Такие вещи, как правило, характеризуют жизнь только одного определенного слоя общества. Представления о жизни всей городской среды вы не получите.

– У вас был грант на это исследование?

– Да, небольшой. Работа над книгой шла дробно – есть деньги на съемку фотографий, мы снимаем. Есть деньги на верстку – верстаем. И так далее. В итоге работа затянулась на пять лет. Было время, когда из-за недостатка средств работа стояла от полугода до года... Когда я увидела книгу о повседневной жизни москвичей на рубеже XIX–XX веков, мне сразу пришла в голову идея написать нечто подобное о Екатеринбурге. И я пришла к своему соавтору. Владимир Микитюк занимается историей крупных купеческих родов, историей уральского предпринимательства. К тому времени он уже собрал огромный материал. Денег гранта хватило на командировки в Санкт-Петербург, Казань и Пермь, чтобы добрать там недостающую информацию.

– Почему именно эти города?

– Казань на рубеже веков была центром образования, следовательно, информацию о жителях Екатеринбурга, которые учились в Казани, нужно было искать там. Пермь – губернский центр. Тут все понятно. В Санкт-Петербурге мы работали в архиве и в библиотеке Академии наук, где сохранилось немало выпусков екатеринбургской прессы.

– Как вы считаете, из двух изданий – московского и екатеринбургского – какое получилось более подробным?

– Их трудно сравнивать. Мы рассматривали разные стороны жизни, по-своему подбирали материал. К тому же, Москва имеет огромные архивные и библиотечные фонды, следовательно, к ним обращается огромное количество авторов. В Москве нет недостатка в исследователях и книгах. Так же, как и в Санкт-Петербурге. Одни исследователи интересуются ночной жизнью города, другие описывают гастрономические предпочтения, третьи – жизнь богемы или пролетариата и так далее.

– Появятся ли на Урале подобные издания?

– Обязательно! Теперь я в этом уверена. Оказалось, что к этой теме есть интерес, есть спрос читательский. Многие спрашивали, где взять книгу. В результате к нам вернулись издатели с предложением о переиздании. Дело в том, что первый тираж был просто микроскопическим – 420 экземпляров. Один из местных литературных критиков на презентации нашей книги горько пошутил – мол, тираж как раз таков, сколько читающих людей проживает в Екатеринбурге... Но, полагаю, скоро ситуация изменится. В Екатеринбурге проводится большое количество международных мероприятий, увеличивается поток туристов, в том числе иностранных. Не надо забывать и про 300-летие Екатеринбурга. Думаю, об историческом прошлом столицы Урала можно и нужно рассказывать. И показывать красиво. В картинках.

– В каком направлении вы намерены продолжать работу?

– Когда я готовила диссертацию, часть иллюстративного материала осталась незадействованной. Теперь я хотела бы сократить немного описательную часть – ту, которая касается экономической и социальной жизни. Мы сделаем ее более рациональной. Не увеличивая общий объем книги – она и так толстая, – мы увеличим разделы конкретно исторические. Например, напишем побольше про праздники. Кстати, в книге мы намеренно не стали касаться религиозной тематики. Потому что религиозное сознание – вещь специфическая, тонкая и традиционная. А мы старались делать акцент на новых для того периода явлениях. На рубеже веков многие воспринимали с воодушевлением то, что мы сегодня иногда с презрением называем массовой культурой. Ведь люди приезжали из глухих деревень, для них устройство города большого было в новинку. Здесь работница ВИЗа могла пойти в кино, как барыня, гулять по тем же улицам, где гуляют господа, кататься вместе со всеми на коньках. Мы хотели показать, что такое городская среда и как она формировалась.

– Почему вы выбрали для исследования именно этот исторический период?

– Мы взяли период перед началом Первой мировой войны, потому что в то время Екатеринбург развивался наиболее динамично. Эту особенность историки подмечали уже тогда. Кроме того, интересно, что непосредственно перед войной быт екатеринбуржцев начал резко меняться. Например, в модных журналах наряду с повседневными и праздничными платьями появились платья для траура. Появляются статьи, где потенциальным военнослужащим рассказывают, что необходимо взять с собой на фронт, женщинам – как правильно ухаживать за ранеными. Менялось сознание людей. Появилось много приезжих с западных территорий нашей страны. Вертикальная и горизонтальная мобильность населения перемешивала различные этно и социокультурные группы. И в городах за счет концентрации эти противоречия и столкновения проявлялись наиболее ярко. Именно это смешение стилей поведения, присущих различным социальным или профессиональным кругам, довольно часто описывалось в городских газетах. Сплетение и взаимопроникновение манер, их определенное упрощение были знаком времени. Это касалось способа одеваться, вести себя, проведения свободного времени и прочего. Между прочим, многое в нашей сегодняшней жизни похоже на то, что происходило на рубеже XIX–XX веков. Отношение к одежде, праздникам, к деньгам, подаркам, к развлечениям – я нашла немыслимое количество аналогий! По сути, мы вернулись к тому, что было прервано советской традицией.

– Хочется спросить о том, каким вы увидели Екатеринбург – сколько жителей в нем было, какие сословия преобладали, как развивалась экономика города, какие факторы оказали на нее наибольшее влияние?

– Во-первых, это были годы бурного роста. Екатеринбург постепенно становился центром притяжения торговых и промышленных капиталов, рабочей силы, здесь концентрировалась культурная и административная жизнь региона. В последней четверти XIX века заметно увеличилась численность дворян и почетных граждан, хотя их доля почти не изменилась и составляла около 9 %. Купеческое сословие сократилось не только относительно, но и абсолютно. Для того чтобы заниматься торговлей, не обязательно было переходить в купеческое сословие. Самым многочисленным из городских сословий были мещане. Их доля составляла более 43 %. Примерно столько же составляла доля крестьян. Это были в основном не так давно прибывшие из сельской местности жители, по существу, потерявшие свою связь с прошлым бытом и сферой деятельности, ставшие промышленными рабочими, предпринимателями, ремесленниками и торговцами.

Во-вторых, к концу XX века все меньше членов семей занималось домашним трудом, все больше женщин и детей вынуждено было искать себе заработок. Так, в 1887 году в Екатеринбурге 45,8 % жителей имели свои заработки и доходы, а в 1897 году уже 53,0 %. Структура занятий жителей городов Урала была аналогична общероссийской. Сравнение профессионального состава населения Екатеринбурга за 1873 и 1897 годы показывает, что постепенно из административного и посреднического центра город превращался в центр торговли и промышленности.

Я уже говорила, что тогда в Екатеринбург приехало большое количество крестьян. В обществе начало формироваться убеждение, что нельзя оценивать человека только лишь по его происхождению. Ведущая роль обычая как механизма социальной регуляции к началу XX века оказалась под вопросом. Его начинает теснить феномен моды. Усилилась социальная мобильность, расширились контакты между различными культурами, появились технологические новшества. Развитие и распространение научных знаний привело к необходимости изменения межличностных отношений, выработки новых норм и стандартов поведения. Главным фактором оценки становится род занятий. Появление кинематографа, новых мест для общественных гуляний способствовало обмену информацией. В городе совсем другой образ жизни – здесь не встают с петухами, очень много перемещаются, здесь много времени проводят вне дома: едят, работают, развлекаются. Таким образом, появляется слой авторитетного населения – городской глава, председатель думы, руководители общественных организаций, учителя, врачи, журналисты. Все эти люди формировали общественное мнение, стандарты городской жизни. Так, приехавшие открывали для себя, что надо регулярно посещать врача, мыть руки, рожать в специализированных учреждениях. Стали формироваться современные для того времени бытовые повседневные гигиенические привычки. С одной стороны, здоровый образ жизни популяризировали врачи, а с другой – предприниматели, аптекари, которые продавали товары для гигиены. Прокладка железной дороги способствовала тому, что город стал крупным торговым центром. Сместились грузопоток и поток пассажирский с севера. В городе развивались банковское дело, транспорт, предпринимательство. Сюда стали приезжать известные артисты и музыканты. Это был очень яркий период. Екатеринбург был уездным по статусу, но губернским по содержанию. Здесь не было высших учебных заведений, зато имелось достаточно много средних.

...На рубеже веков сильно изменились рацион и меню горожан. Я прочитала штук десять поваренных книг тех лет, относясь к ним как к историческим источникам. С чего начинается классическая «Книга о вкусной и здоровой пище»? Оборудование кухни. Представьте, молодая крестьянка приехала в город следом за своим парнем. Нанялась в барский дом кухаркой. До переезда ей доводилось готовить только на русской печке. Тут печки нет. Есть маленькая кухня и плита, которая не умеет томить и печь, а умеет жарить. Следовательно, кухня должна из «медленной» превратиться в быструю. В среднем различными женскими печатными изданиями было рекомендовано использовать около 100 наименований различных предметов кухонной утвари. Большая часть этой посуды и утвари производилась на фабриках, от кустарного производства уже начали уходить.

Здоровье как понятие становится необходимостью, от него зависели работоспособность и профессиональный успех. Рынок товаров и услуг моментально отреагировал на это требование времени. Увеличивается не только количество практикующих врачей, они становятся все более доступными. Выросло число лекарственных средств, которые продавались без рецепта. В местных аптеках кроме различных зубных порошков и эликсиров для полоскания можно было купить карандаш от насморка, пластырь от мозолей и бородавок, мыло, которое «уничтожает веснушки, загар, желтые пятна, прыщи и угри и действует против излишней потливости».

В местной и центральной печати стали открыто обсуждать темы, всегда считавшиеся интимными: венерические болезни и гигиенические и лекарственные средства для их предотвращения или лечения, половые расстройства, проблемы беременности. Это также является признаком перехода от традиционной культуры, основанной на тайне, к рациональной, в большей мере опирающейся на объективные научные знания, открыто обсуждающей любые проблемы.

Последние достижения в производстве косметики и парфюмерии позволяли корректировать внешний вид как женщин, так и мужчин и дольше сохранять молодость. Местные уральские газеты обращались с предложениями ко всем: «Хорошие волосы достояние немногих счастливцев. Блестящие результаты дает новое мыло “Ханолиновое”. Оно совершенно устраняет перхоть и необычайно содействует росту волос». Там же предлагались различные импортные средства: «Японский крем “Банзай” от веснушек, желтых пятен, морщин и угрей», «“Яволь” сохраняет ваши волосы». А вот знакомая нам реклама бритвы еще в начале XX века убеждала жителей Урала, что лучше для мужчины нет: «Безопасная бритва “Кадет” с настоящими лезвиями “Жилет”. Единственная бритва по качеству и дешевизне».

Явно изменились представления о красоте, способах ее поддержания и наиболее предпочтительном возрасте. «В настоящее время женщина, благодаря утонченному кокетству и строгой гигиене, остается молодой без всяких искусственных прикрас до пятидесяти лет; теперь нет “пожилых” женщин, теперь есть только молодые и старые». Возникает своеобразная «идеология молодости» как знак иного строения общества, потребности в постоянной адаптации к изменениям. Важным показателем является меняющееся отношение к детскому здоровью, воспитанию, образованию, организации детского досуга. Вот вам косметика, если вы хотите выглядеть эффектнее (до этого косметикой приличные дамы не пользовались, это могло испортить их репутацию), вот вам приспособления для изменения формы носа, груди, массаж и так далее. В городе есть решения для любых проблем!

– А были ли какие-то особенные черты, присущие только екатеринбуржцам?

– Да, конечно. Сама логика создания и развития города предопределила некоторые особенности. Екатеринбург начинался как город-завод. Сюда приезжали инженеры, мастеровые, рабочие. Город, конечно, менялся во времени. Но притягивал необходимую рабочую силу определенных специальностей и с определенными представлениями о жизни в том числе.

К тому же многое оставалось только на уровне призывов, проектов, рекламы. В реальности люди довольно долго сохраняли традиционные практики тех территорий, откуда приехали. Наш город отличался большим количеством домохозяйств с личным огородом, баней. Устройство самого дома отличалось. Это не были многоквартирные дома в сегодняшнем понимании. На тот момент Екатеринбург стремился к столичности, жители охотно впитывали новое. В магазинах можно было найти немыслимое количество привозных продуктов. И рыба северная продавалась, и керченская селедка, и огурцы какого-то нового сорта, и вина грузинские, французские, и немецкие колбасы. Цитрусовые к праздникам. Вишня летом.

– Что беспокоило тогда горожан? Были проблемы, в борьбе с которыми общество объединялось?

– Мне запомнилась заметка в газете, где порицалась необходимость наносить новогодние визиты сослуживцам. Существовало правило – ты должен поздравить всех начальников по очереди. На это люди тратили большое количество времени и средств. А в заметке приводился позитивный пример: мол, руководство ВИЗа решило эту проблему – они провели один общий прием в заводском театре, где все мастеровые, начальники цехов поздравили друг друга. Проблема алкоголизма волновала екатеринбургское общество. Писали, что, к сожалению, пьянство присуще горожанам, иногда можно видеть пьяных на улицах, когда «люди превращаются в руины». Также жаловались на быструю езду кучеров и извозчиков, к слову сказать, тоже не всегда трезвых. Быстро ездят, сбивают людей. Жаловались на шумные компании учащихся, которые гуляли по городу. И, конечно, проявляли горожане недовольство по поводу грязи на улицах. Благоустройство, считали екатеринбуржцы, здесь не на уровне. Очень волновал людей репертуар артистов, выступающих на уличных сценах, например, на сцене Харитоновского парка. Требовали, чтобы не было полуголых девиц среди исполнительниц, и так далее. Много публиковалось назидательных статей для молодежи. Например, в одной статье приводили в пример нашим девушкам француженок, которые, якобы, никогда не выходят замуж по любви, а всегда только по расчету. В другой статье обсуждали проблему вскармливания младенцев – тогда на рынке стали появляться первые детские смеси и возник вопрос, может ли добропорядочная мать их использовать. Общество заботилось о том, чтобы дети росли законопослушными, умели разбираться в моде, красиво одеваться.

– По каким принципам вы структурировали собранный материал?

– Проблема в описании очерков городского быта обычно в этом и состоит – как организовать такое большое количество мелкого разрозненного материала. Наша жизнь, если вы задумаетесь, не очень структурирована, поэтому и описание ее соответственно затруднено. Я шла за определением «быт». Это позволило подбирать материал по трем составляющим. Первая – уход за телом, телесные практики. Очень большая составляющая нашей жизни. Сюда же нужно отнести одежду, пищу. Это все взаимосвязано. Вторая – семейное общение. Отношения между супругами, вопросы воспитания детей. Третья – развлечения и хобби. В газетных и журнальных статьях корреспонденты все больше настаивали на том, что досуг должен был стать своего рода полезной деятельностью или использован для приобретения знаний. Особое внимание уделялось занятиям с детьми. Большое распространение получают «игральные» комнаты в состоятельных семьях. Это царство игрушек с раскрашенными книжками, куклами, наборами игрушечной мебели, оловянными солдатиками, волчками. Для неутомительного семейного или детского чтения в первое десятилетие XX века издаются специализированные журналы. Достаточно перечислить названия лишь некоторых из них: «Детское чтение», «Для малюток», «Дошкольное воспитание», «Друг детей». Разнообразными были издания для приятного и полезного отдыха: «Семьянин», «Фотографические новости», «Досуг и дело», «Царь-колокол», «Всемирная иллюстрация», «Общество любителей комнатных растений и аквариумов» и пр. Хотя в большинстве своем эти журналы издавались в Москве и Санкт-Петербурге, но были распространены и в Перми, и в Екатеринбурге. На рубеже веков в обиход вошли красочные и познавательные настольные игры, собирающие за одним столом детей и взрослых. Предлагались для проведения семейных вечеров «Домашний ипподром», «Иллюзия настоящих скачек», «Футбол на столе», «Рысистые дерби с тотализатором», «Московские трамваи». Эпоха промышленной революции внесла в детские игры свои коррективы. Рядом с конями-качалками достойное место занимают велосипеды и коньки. Армии оловянных солдатиков соседствуют с жестяными паровозами, пароходами. Явно прослеживается тенденция вытеснения народной кустарной игрушки с рынка более дешевой фабричной продукцией. Перед Рождеством газеты пестрели объявлениями о продаже елочных игрушек, особенно в начале XX века, когда елку к праздникам стали ставить почти в каждой семье. Наряд для елки готовился загодя дома детьми и взрослыми. Украшением также служили орехи, пряники, фрукты, конфеты и другие сладости. Они же одновременно были и подарками. Именно с этого периода взрослые стали устраивать для детей специальные детские утренники, которые и до сих пор носят название «елка». Для взрослых также устраивались различные балы-маскарады. К таким карнавалам готовили специальные костюмы. С фотографий начала прошлого века, хранящихся в архивных и музейных собраниях, на нас смотрят барышни и дамы в национальных русских, украинских костюмах. Костюмы были обязательны при посещении праздничных вечеров, проводимых в зале Общественного собрания Екатеринбурга или в заводских клубах. Встречаются упоминания масок клоунов, костюмов Петрушки, Незабудки, Лета, Рыбачки.

Беседовала Ольга Иванова