Политематический журнал научных публикаций
"ДИСКУССИЯ"
Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №11 (52) декабрь 2014  Рубрика: Философские науки

Особенности российского гражданско-правового сознания и бюрократический менталитет

Г.Л. Цигвинцева, канд. филос. наук, доцент,
кафедра экономики, управления и предпринимательства,
Чайковский филиал Пермского национального исследовательского политехнического университета,
г. Чайковский, Россия
В статье рассматриваются вопросы специфики российского гражданско-правового сознания и бюрократического менталитета. Вследствие несформированности правового сознания, правовое пространство игнорировалось не только рядовым населением, но и самими власть предержащими. Отчужденное отношение к законам со стороны как подвластных, так и властвующих продуцировало садо-мазохистский тип отношений внутри корпоративных сообществ. Экономических предпосылок для формирования гражданско-правовых отношений не существовало. Таким образом, отсутствие предпосылок для формирования паритетных горизонтальных социальных связей способствовало гипертрофии роли российской бюрократии. Принадлежность к бюрократической службе в глазах обывателей покрывала человека таинственным флером, оправдывала грехи, порождаемые несением государевой службы. Факт пребывания в должности зависел не от скрупулезного выполнения своих должностных обязанностей, а от способности найти решение, не противоречащее жестким правилам государственной службы, с одной стороны, и подчас страдающими алогичностью распоряжениями свыше – с другой. В советский период рабоче-крестьянская психология значительной части бюрократии также оправдывала ее в глазах народа, который бессознательно боготворил всех пребывающих в должности. Сегодня ставка сделана на обучение и воспитание нового поколения бюрократов, которые призваны соблюдать профессиональный этический кодекс в силу и специфики ментальных качеств народа, и особенностей развития гражданско-правового сознания, инициировать взаимодействие со структурами гражданского общества, транслируя в массовое сознание ощущение определенности и надежности.
Ключевые слова: гражданско-правовое сознание, корпоративные сообщества, бюрократия, верховная власть, государственная служба, административный ресурс, менталитет, должность

Власть носит универсальный и всепроникающий характер. История ее формирования уходит корнями в догосударственный период жизни человечества. Лидерам этого периода приходилось проявлять, с одной стороны, неординарные способности и качества, позволяющие решать общие проблемы коллектива, а с другой стороны, уметь создавать впечатление, что своим умелым делегированием полномочий они легко могут решать общие проблемы. Однако первобытная демократия, как всем известно, изжила себя. Государства архаического периода были в основном деспотическими, в них правители стали опираться на рационализированную и институализированную бюрократию. Безусловно, в разных частях мира и разные исторические периоды в функционировании бюрократии имели место особенности, детерминированные характером экономического и социально-политического строя. Значимость государственно-бюрократической составляющей зависела во многом от природы корпоративных сообществ. Формирование гражданско-правового сознания, в свою очередь, определялось возможностями обретения самодостаточности членами как привилегированных, так и низовых сообществ.

Менталитет россиян определялся типом социальных связей, продуцируемых самодержавным характером власти. Авторитарная власть, с одной стороны, внушала страх и почтение, формируя в человеке комплекс раба, всецело преданного ее сакральному и харизматическому образу, а с другой стороны, примиряла с мыслью, что имея важный чин, можно манипулировать людьми, стоящими на более низкой ступени социальной иерархии. «Видя грубые и жестокие поступки с ними их главных должностных лиц и других начальников, они также бесчеловечно поступают друг с другом, особенно со своими подчиненными и низшими»1.

Вследствие несформированности правового сознания, правовое пространство игнорировалось не только простолюдинами, но и самими власть предержащими. Административный ресурс эксплуатировался безудержно, а установка «хочу – казню, а хочу – милую» уходила корнями в домострой, который явился основой для формирования как сознательных, так и бессознательных установок, оправдывающих бюрократическое хамство и произвол.

Герцен в начале пятидесятых годов XIX века писал: «Русский, какого бы он звания ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно, и совершенно так же поступает правительство»2. Отчужденное отношение к законам со стороны как подвластных, так и властвующих продуцировало садо-мазохистский тип отношений внутри корпоративных сообществ. Обратимся к Чернышевскому: «… мы хотим все сделать силою прихоти, бесконтрольного решения … каждый из нас … в каждом деле оказывается архиБатый, которому простые Батые повинуются … »3. Верховная власть в силу своего авторитарного характера толерантно воспринимала данный тип отношений, так как корпоративные сообщества изначально создавались ею лишь в интересах фиска, предполагавшего беспрекословное послушание. Корпоративные сообщества реализовывали свои корпоративные интересы через систему неформальных патрон-клиентских связей. Экономических предпосылок для формирования гражданско-правовых отношений не существовало. «При таком столкновении интересов, … когда служилые люди смотрели на промышленных людей как на прирожденных работников, обязанных кормить их своим трудом, при таких отношениях и взглядах нечего было думать о союзе, об общей деятельности»4. Таким образом, отсутствие предпосылок для формирования паритетных горизонтальных социальных связей способствовало гипертрофии роли российской бюрократии.

Периодом профессиональной институционализации бюрократии в России стал XVII век. Протекционизм и покровительство, ставшие «приводными ремнями» вертикальных социальных связей, сделали государственную службу способом удовлетворения субъективных целей и интересов. Принадлежность к бюрократической службе в глазах обывателей покрывала человека таинственным флером, оправдывала грехи, порождаемые несением государевой службы. Факт пребывания в должности зависел не от скрупулезного выполнения своих должностных обязанностей, а от способности найти решение, не противоречащее жестким правилам государственной службы, с одной стороны, и подчас страдающими алогичностью распоряжениями свыше – с другой.

Верховная власть нередко сама становилась причиной принятия противоправных и некомпетентных решений. В основе волеизъявления верховной власти часто были не законы, а частные распоряжения, преследующие личный, утилитарный интерес. Между тем и сегодня в России довольно много людей, желающих обрести бюрократический статус: «… сейчас в рейтинге самых привлекательных рабочих мест первое место занимает госслужба»5. Двойные стандарты поведения российского чиновничества, изжить которые призвана была поэтапная реформа государственной службы, отнюдь не смущают новоявленных претендентов «в бюрократы». Стабильный, пусть и небольшой, заработок привлекает в среду государственных служащих тех, кто хочет обрести более значимый социальный статус.

И в Московском государстве бюрократия рекрутировалась из различных слоев населения и кормилась «от приказного лукавства»6, так как государство служилым людям платило гроши. Тем не менее обретение человеком приказной должности давало возможность «кормиться от дел». С.М. Соловьев писал: «посадский из человека, обязанного кормить других за свой счет, становился человеком, имеющим право кормиться на чужой счет»7.

Реформы Петра I и Александра II, направленные на совершенствование государственного управления, вынудили бюрократию ради сохранения статус-кво прибегнуть к изощренным уловкам, которые, на первый взгляд, демонстрировали оптимизацию системы управления, а на деле свидетельствовали о замечательном умении государственного аппарата подменить качественные перемены количественными. Действовать в такой системе координат могли только по-своему «креативно» мыслящие индивидуумы, обладающие даром «предвидения» свыше спускаемых распоряжений и умеющие нейтрализовать идущее снизу недовольство и критику не только в свой адрес, но и в адрес вышестоящей инстанции. Это умение российской бюрократии угодить «и нашим и вашим», как бы парадоксально это ни звучало, позволяло людям «выжить под гнетом порой становившегося беспредельным деспотизма»8.

К сожалению, веберовский обезличенный подход чиновника к своей работе вряд ли мог быть применен в российской бюрократической практике – как в эпоху самодержавия, так и при советском строе. В советской России бюрократический статус воспринимался многими не только как возможность «порулить» и осуществить «высшую справедливость», но и свести личные счеты. Рабоче-крестьянская психология значительной части советской бюрократии оправдывала ее в глазах народа, который бессознательно боготворил всех «пребывающих в должности».

Сопряженность деятельности бюрократического аппарата с поговоркой «правда хорошо, а счастье лучше», к сожалению, не чужда представителям государственной системы управления современной России. Причина нередко скрывается не только в бессознательной установке бюрократии «стращать и не пущать», но и в сознательном намерении другой стороны коммуникации обойти закон для достижения личных или узкокорпоративных интересов и целей. Поэтому публичная критика противоправных действий представителей государственной системы управления, как правило, обезличена. Ставка сделана на обучение и воспитание нового поколения бюрократов, которые призваны соблюдать профессиональный этический кодекс и, опираясь на специфику ментальных качеств народа и особенностей развития гражданско-правового сознания, инициировать взаимодействие со структурами гражданского общества.

Таким образом, характер экономического и политического строя России на протяжении длительного периода ее существования обусловил взаимообратную зависимость гражданско-правовых отношений, основанных на патриархальном и этатистском типе восприятия властных структур, и бюрократического менталитета, перманентно воспроизводящего патологические садо-мазохистские модели управления. Остается надеяться, что трансформация разнопорядковых и разноуровневых систем социума приведет к формированию новых, паритетных горизонтальных социальных связей, оптимизирующих функционирование политической системы в целом.

Литература:

1. Флетчер Д. О государстве русском. В кн.: Проезжая по Московии. М.: 1991. С. 137.
2. Цит. по сб. «Вехи. Из глубины». М.: Изд-во правда, 1991. С. 127.
3. Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. Т. VII. М., 1950. С. 616.
4. Соловьев С. М. Чтение и рассказы по истории России // сост. и вступит. ст. С.С. Дмитриева. М.: Правда,1990. С. 317–318.
5. Жегунов И. Как делают карьеру чиновника в путинскую эпоху. [Электронный ресурс]. URL: http://www.forbes.ru/sobytiya/vlast/230608-kak-delayutkareru-chinovnika-v-putinskuyu-epohu (дата обращения 25.11.14).
6. Лескин Ю. Клятва бюрократа // Знание – сила. 1989. № 10. С. 79.
7. Соловьев С. М. Чтение и рассказы по истории России // сост. и вступит.ст. С.С. Дмитриева. М.: Правда,1990. С. 239.
8. Оболонский А. В. На службе государевой: к истории российского чиновничества // ОНиС, 1997. № 5. С. 72.
Яндекс.Метрика