Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №10 (51) ноябрь 2014  Рубрика: Философские науки

Светское и религиозное измерение русского марксизма в работах В.Д. Жукоцкого

Р.А. Бурханов, доктор филос. наук, профессор,
кафедра культурологии, философии и социальных наук,
Нижневартовский государственный университет,
О.В. Парфенов, канд. филос. наук, доцент,
кафедра философии и теории права,
Нижневартовский экономико-правовой институт (филиал) Тюменского государственного университета,
г. Нижневартовск, Россия
,
Статья посвящена анализу русского марксизма в работах видного отечественного мыслителя Владимира Дмитриевича Жукоцкого (1954–2006 гг.). Показано, что свои концептуальные построения он осуществляет через дуальность понятий: религия и философия, культура и политика, православие и советизм. Феномен религии в его концепции раскрывается через эмоциональную достоверность первообраза целого, его связь с индивидом. В свою очередь, культурно-историческое и экзистенциально-личностное формирование религиозных форм анализируется посредством диалектической противоречивости теистического и атеистического аспектов религиозного сознания. Атеистичность в трудах Жукоцкого трактуется достаточно широко – как мировоззренческая конструкция внутри традиционных структур, связанная с функциональной религиозностью форм светской культуры. Эволюция форм религиозности проявляет себя в движении от догматической религиозности к религиозности свободной. При этом особое внимание уделяется исследованию светского и религиозного измерения марксизма в нашей стране, рассмотрению форм его актуализации. Феномен русского марксизма, вырастающего из религиозной и народнической проблематики, в своей актуализации обнаруживает у Жукоцкого ряд устойчивых форм: «легальный» и ортодоксальный, эмпириомонистический и богостроительский, «импровизирующий» и «бессознательный». Наряду с анализом отечественного марксизма, ученый большое внимание уделял исследованию социального идеала русской софийности, истории его трагических и драматических трансформаций. Мировоззренческий и культурологический аспекты большевистской эпохи он рассматривал сквозь эпоху духовной реформации, «прорыва» из условий патриархальности в современность, опиравшегося на воинствующие формы «атеистического протестантизма», устойчивой структуры мировоззрения российской интеллигенции конца XIX – начала XX столетия. В результате институциональная аккумуляция русского марксизма в его теории увязывалась с социоцентрическим дискурсом «религии советизма», основанной на культурообразующих традициях «русской веры».
Ключевые слова: марксизм, русский марксизм, большевизм, народничество, религия, демократия, либерализм, консерватизм, социал-демократия

Интерес к учению Карла Маркса у Владимира Дмитриевича Жукоцкого (1954–2006 гг.) наметился еще в ранний период творчества. Развивая положение о марксизме как теории «реального гуманизма», в 1988 году он защитил кандидатскую диссертацию на тему: «Гуманистическая функция марксистско-ленинской философии».

Размышления над идейными и историческими судьбами марксизма в нашей стране воплотились в докторской диссертации Жукоцкого: «Русский марксизм в религиозном измерении: историко-философский аспект», которая была защищена в 2000 году. Этому предшествовала публикация книг: «Маркс и Россия в религиозном измерении. Опыт историко-философской реконструкции смысла» и «Маркс после Маркса. Материалы по истории и философии марксизма в России».

Через гуманистическую интерпретацию идей Маркса Владимир Дмитриевич приходит к разработке основоположений своей концепции: «Гуманизм - это такая форма мировоззрения, в которой устанавливаются диалоговый режим и смысловое равновесие между основными ценностными традициями человеческого общежития. Но в объективно-практическом плане гуманизм – это живое пространство межкультурной и смысловой коммуникации»1.

В теории марксизма, отмечал Владимир Дмитриевич, «все проблемы, парадоксы и противоречия философии, а равно и религии, разрешаются практически в сфере непосредственной жизнедеятельности человека. ... Вся структура мироздания прочитывается сквозь призму человеческой устремленности к совершенству, к абсолютному, его мужества быть самим собой, его воли ко всеобщей организации жизни, прорастающей в структурах истинного бытия культуры»2.

Главная тема рефлексии учения Маркса, которая нашла отражение в трудах Жукоцкого, – светское и религиозное измерение марксизма. Он ставит вопрос о праксиологическом функционировании философского сознания, о бытии философии в культуре, о соотношении атеистичности и религиозности в сознании революционеров и народных масс.

Свои концептуальные построения Жукоцкий осуществляет через дуальность понятий: религия и философия, культура и политика, православие и советизм. Феномен религии раскрывается у него через эмоциональную достоверность первообраза целого, его связь с индивидом. В свою очередь, культурно-историческое и экзистенциально-личностное формирование религиозных форм анализируется посредством диалектической противоречивости теистического и атеистического аспектов религиозного сознания3.

Владимир Дмитриевич трактует атеистичность достаточно широко – как мировоззренческую конструкцию внутри традиционных структур, связанную с функциональной религиозностью форм светской культуры. Эволюция форм религиозности проявляет себя в движении от догматической религиозности к религиозности свободной. «Таким образом, статус кво естественной религии восстанавливается через ... переход к гуманистическому принципу»4. В учении Маркса Жукоцкий выявляет иудео-христианские корни, что делает его адекватным глобальному секуляризационному процессу мировой и европейской культуры.

Можно по-разному относиться к такому решению данной проблемы, но нельзя отрицать новизны и правомерности ее постановки. Это прежде всего вопрос о религии вообще и религии в аспектах ее соприкосновения с философией и ее проявления внутри самой философии. Ученый анализирует внутренние и внешние стороны такого взаимодействия.

Внешние аспекты – это универсальность религиозного чувства и его причастность к алгоритмам философствования, в которых раскрывается личность любого мыслителя, его экзистенциальный и аксиологический потенциал. В этом смысле предпринятый автором книги «Маркс и Россия в религиозном измерении» экскурс в биографию Карла Маркса и личностную драму его судьбы призван приоткрыть завесу этой экзистенциальной и в то же время религиозной составляющей основоположника научного коммунизма.

Внешние аспекты соприкосновения философии с религией также весьма существенны для Жукоцкого. Тонкости философской мысли, попадая в самосознание масс, полагал он, обрастают атрибутикой собственно религиозного их восприятия. Сама же философия реально находится в сложной системе взаимодействия с религией.

Все эти особенности «религиозного измерения» марксизма были прослежены автором книги «Маркс после Маркса» не только в контексте жизни и деятельности Маркса, но и на широком материале русской культурной истории конца XIX – начала XX столетия. При этом личная трагедия Маркса как философа получила свою предметную реализацию в самом феномене русского марксизма: «Марксизм стал судьбою России XX века. ... Западный марксизм обрел на русской почве собственное звучание, стал явлением глубоко национальным. ... Россия оказалась единственной страной мира, которая исключительно собственным усилием возвела марксизм на государственный престол»5.

Марксизм как судьба России – тема поистине неисчерпаемая. В своих трудах Жукоцкий исследовал огромный философский пласт, в том числе и сложившийся в советское время вне рамок официальной идеологии. По его мнению, учение Маркса нашло благоприятную почву в умонастроениях российской интеллигенции конца XIX – начала XX в. Привлекательным и соблазнительным были и мощный революционный пафос, и научно-позитивный политэкономический и социальный подход к объяснению действительности, и синтетическое освоение всей западноевропейской традиции, и гуманистический вектор марксистского «прыжка» из «царства необходимости» в обещанное «царство свободы». Но ближе всего духу русского интеллигента-социалиста была марксистская идея неприятия буржуазного мира мещанства, порабощающего вещизма и фетишизма. Антибуржуазность марксизма – вот главный идеологический стержень, влекущий к себе российскую освободительную мысль.

Другим таким фактором, заставляющим отечественных интеллектуалов явно или тайно симпатизировать марксизму, была его религиозная энергетика, духовная сила ренессансного титанизма, которая затрагивала религиозные струны русской интеллигентской души: «С самого начала существовал религиозный характер восприятия марксистских идей в России. … „Верующие” марксисты сочетали в себе предельные проявления сциентизма, технократизма и „просветительства” с романтикой социальной идеализации. Но главное, что всё это накладывалось на систему социально-культурных, религиозных в своей основе, массовых ожиданий»6.

То, что русская социалистическая интеллигенция, как дореволюционная, так и послереволюционная, несмотря на внешнюю атеистичность, насквозь религиозна, уже отмечалось в нашей литературе7. Однако обобщающего интегративного анализа религиозного измерения исторических судеб марксизма в России до Жукоцкого специально не проводилось. Его докторская диссертация и примыкающие к ней книги и статьи – по сути первое фундаментальное исследование на эту тему в нашей историко-философской и культурологической мысли.

Непосредственным объектом изучения Жукоцкого в его основных трудах выступает учение Маркса в его восприятии и продуцировании в России конца XIX – начала XX в., получившее свое выражение в форме русского марксизма. Другим объектом анализа является «русское религиозное сознание» как важнейший фактор культурной и исторической адаптации марксизма в России. Автор книги «Маркс и Россия в религиозном измерении» – один из немногих современных исследователей, интерпретирующих русское либеральное течение как направление общего идейного движения на пути формирования новой религиозности.

Следовательно, специфика предмета исследования в основных трудах Жукоцкого определяется особым религиоведческим ракурсом освещения феномена русского марксизма, который трактуется как широкий спектр явного или скрытого освоения учения Маркса различными отечественными течениями мысли – народничеством, русским символизмом, представителями религиозно-философского ренессанса, российской социал-демократией в целом и большевизмом как ее наиболее радикальным крылом в частности.

Встреча народничества с марксизмом, отмечает Владимир Дмитриевич, – это столкновение двух сторон одного явления русского революционного духа, а именно – гуманизма и антибуржуазности. Среди форм народнического движения он выделял относительно самостоятельные чения, различающиеся по степени радикализма: анархическое, социально-волюционное, либерально-революционное, консервативное.

Феномен русского марксизма, вырастающего из религиозной и народнической проблематики, в своей актуализации обнаруживает у Жукоцкого ряд устойчивых форм: «легальный» (Н.А. Бердяев, П.В. Струве) и ортодоксальный (В.И. Ленин, Г.В. Плеханов), эмпириомонистический (А.А. Богданов) и богостроительский (А.В. Луначарский), «импровизирующий» (А.Т. Буткевич, В.Д. Мачинский) и «бессознательный» (Д.С. Мережковский, Н.М. Минский, В.В. Розанов, А. Белый, А. Блок).

Новым и дискуссионным в концепции Владимира Дмитриевича является введение в типологию российских версий марксизма дискурса «импровизирующий марксизм» применительно к большому количеству «вольных» сторонников Маркса, готовых принять его лишь в той степени, которая представлялась им безусловно существенной, и отвергнуть в той ее части, которая казалась им неверной, а также дискурса «бессознательный марксизм» применительно к деятелям русского духовного ренессанса, для которых характерен мистический пафос, объективно, вопреки ценностным и политическим установкам ее деятелей, прокладывающий дорогу русской революции.

Наряду с анализом отечественного марксизма Жукоцкий уделял внимание исследованию социального идеала русской софийности, истории его трагических и драматических трансформаций. Мировоззренческий и культурологический аспекты большевистской эпохи ученый рассматривал сквозь эпоху духовной реформации, «прорыва» условий патриархальности в современность, опиравшегося на воинству формы «атеистическо-протестантизма», устойчивой структуры мировоззрения российской интеллигенции конца позапрошлого и начала прошлого столетий. При этом институциональная аккумуляция русского марксизма увязывалась с социоцентрическим дискурсом о «религии советизма», основанной на культурообразующих традициях «русской веры».

Здесь философские воззрения Жукоцкого перетекали в плоскость политологических изысканий. Согласно его концепции, реальная демократия слагается из взаимодействия консерватизма, либерализма и социализма в качестве равноправных составляющих их идейного и политического диалога. Без этой «равновзвешенности» базовых идеологий современности неизбежно сползание общества к той или иной разновидности тоталитаризма, накладывающего свою религиозную печать на философию, массовую идеологию и психологию8.

Важно не попасть в эти сети религиозного освящения крайнего авторитаризма, даже если это вполне здравые идеи «рынка», «демократии» и «прав человека». Ведь «рынок» может поработить человека, «демократия» – оказаться формальной, а «права человека» – превратиться в простую вывеску, не учитывающую всей полноты социальных, экономических и культурных достижений человечества. Все это с неизбежностью произойдет (и уже происходит в современной России и на постсоветском пространстве!), отмечал Владимир Дмитриевич, если совокупность консервативных и социальных ценностей не станет реальным противовесом и дополнением к ценностям либеральным.

Именно неготовность России к этому внутреннему демократизму, к этой равновзвешенности политических идеологий в начале XX в., приходит к выводу Жукоцкий, предопределила историческое «перетягивание каната» не между реальным демократизмом и тоталитаризмом, а между тремя видами тоталитаризма – «рыночного», «черносотенного» и «красносотенного». Поэтому победа «красносотенного» тоталитаризма во многом связана с совокупностью внутренних противоречий развития русской культуры и русской мысли, а так же с ее характерными особенностями: с укорененностью православно-самодержавной политической традиции, с мучительным этапом перехода от патриархальности в современность и т. д.

Все это делает логичным обращение Жукоцкого к анализу религиозной составляющей советизма, вырастающего из самого феномена русского марксизма как национально-народнического явления. Марксистское мировоззрение в России составило идейно-теоретическую основу для появления «религии советизма» – формы светского вероисповедания, для которой характерны преобладание общественных интересов над личными, жесткие административные методы управления, а также упование на человека рационального, волевого и справедливого, стремящегося к «коллективному спасению». Господствующая в СССР светская религия имела ярко выраженный социоцентрический, секуляризационный дискурс: «Решающий факт возникновения религии советизма принадлежит объективно вызревавшему, историко-культурологически заданному, религиозному запросу масс людей, преисполненных секуляризационного порыва освобождения от традиционных религиозных форм...»9.

Советская эпоха с ее гордостью за человека не может быть просто отвергнута, подчеркивал Владимир Дмитриевич. Нам следует с достоинством и уважением относиться к истории своего народа и государства, к истории советского народа и Советского Союза. У этой эпохи, наряду с трагическими событиями, также есть историческое величие, героические свершения, непреходящие достижения и настоящее человеческое мужество.

Марксистский социальный гуманизм способен помочь нам и в постмарксистскую эпоху. И, может быть, именно в это время он принесет свои долгожданные плоды.

Литература:

1. Жукоцкий В.Д. Основы современного гуманизма: курс лекций / В.Д. Жукоцкий. М.; Нижневартовск: Российское гуманистическое общество, 2005. С. 11.
2. Жукоцкий В.Д. Маркс и Россия в религиозном измерении. Опыт историко-философской реконструкции смысла / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобье, 2000. С. 38, 45.
3. См.: Жукоцкий Владимир Дмитриевич // Алексеев П.В. Философы России XIX – XX столетий. Биографии, идеи, труды. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Академический Проект, 2002. С. 330–331.
4. Жукоцкий В.Д. Маркс и Россия в религиозном измерении. Опыт историко-философской реконструкции смысла / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобье, 2000. С. 29.
5. Жукоцкий В.Д. Маркс после Маркса: Материалы по истории и философии марксизма в России / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобъе, 1999. С. 65.
6. Жукоцкий В.Д. Маркс и Россия в религиозном измерении. Опыт историко-философской реконструкции смысла / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобье, 2000. С. 344.
7. См., напр.: Пивоваров Д.В., Медведев А.В. История и философия религии / Д.В. Пивоваров, А.В. Медведев. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та; Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. пед. ин-та, 2000. С. 76–84.
8. См.: Жукоцкий В.Д. Маркс после Маркса: Материалы по истории и философии марксизма в России / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобъе, 1999. С. 72–74.
9. Жукоцкий В.Д. Маркс и Россия в религиозном измерении. Опыт историко-философской реконструкции смысла / В.Д. Жукоцкий. Нижневартовск: Приобье, 2000. С. 343. См.: Там же. С. 11, 292.