Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №6 (47) июнь 2014  Рубрика: Гость номера

«В современной российской модели самоуправления преобладает не хозяйственная, а политическая составляющая»

В конце мая Владимир Путин подписал закон, существенно меняющий нынешние принципы местного самоуправления. Лоббисты называли главным плюсом этого документа вариативность – регионы теперь сами вправе определять структуру местного самоуправления. Противники законопроекта считали его губительным для избирательной системы, поскольку он может стать инструментом для выкачивания средств из городов с независимыми мэрами. Проблемы местного самоуправления давно находятся в центре внимания не только парламентариев, но и ученых. В том числе – уральских. Нынешним гостем журнала «Дискуссия» стал один из ведущих российских специалистов по проблемам региональной экономики, научный руководитель коллектива разработчиков «Стратегии развития Екатеринбурга на период до 2015 года», а также «Генерального плана развития Екатеринбурга на период до 2025 года». В интервью журналу профессор Анимица высказал свои взгляды на реформу местного самоуправления в России, объяснил, почему не приемлет систему «мэр + сити-менеджер», поделился мыслями по поводу текущей ситуации в науке и образовании.
Ключевые слова: местное самоуправление, федеральный закон № 131-ФЗ, избирательная система, региональная экономика, муниципалитет, оценка деятельности органов управления, Европейская хартия самоуправления, управленческие уровни

АНИМИЦА Евгений Георгиевич,

доктор географических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, действительный член Международной академии наук высшей школы, член-корреспондент Российской академии естествознания, заведующий кафедрой региональной и муниципальной экономики УрГЭУ.

Образование
1961 г. – окончил геолого-географический факультет Ростовского государственного университета;
1969 г. – защитил кандидатскую диссертацию;
1988 г. – защитил докторскую диссертацию.

Трудовая деятельность и сфера научных интересов

В Свердловском институте народного хозяйства (ныне – УрГЭУ) работает с момента основания, с 1967 года. Профессор с 1990 года. С 1993 года организатор и руководитель созданной на основе многолетних научных исследований кафедры региональной и муниципальной экономики. Автор более 400 научных работ. Под его научным руководством написано и защищено 11 докторских и 36 кандидатских диссертаций.

Награды

Почетная грамота Президиума Верховного Совета РФ (1993), медаль «Ветеран труда» (1987), медаль ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (2008); памятная медаль «285 лет со дня основания города Екатеринбурга» (2008); почетные грамоты Государственной Думы (2007), губернаторов Пермского края и Свердловской области, правительства Свердловской области, администрации Екатеринбурга, Вольного экономического общества России (2010); лауреат премии им. В.Н. Татищева и Г.В. де Геннина (2001).

В конце мая Владимир Путин подписал закон, существенно меняющий нынешние принципы местного самоуправления. Лоббисты называли главным плюсом этого документа вариативность – регионы теперь сами вправе определять структуру местного самоуправления. Противники законопроекта считали его губительным для избирательной системы, поскольку он может стать инструментом для выкачивания средств из городов с независимыми мэрами.

Проблемы местного самоуправления давно находятся в центре внимания не только парламентариев, но и ученых. В том числе – уральских. Сегодня в гостях у журнала «Дискуссия» – один из ведущих российских специалистов по проблемам региональной экономики, доктор географических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, заведующий кафедрой региональной и муниципальной экономики УрГЭУ Евгений Георгиевич АНИМИЦА.

– Евгений Георгиевич, насколько я понимаю, процесс реформирования местного самоуправления продолжается в России уже пару десятков лет и еще не приблизился к финалу. Поясните, пожалуйста, почему период реформ так затянулся? И каковы были его основные этапы?

– По большому счету местное самоуправление в современной России, я имею в виду период после принятия Конституции, прошло три этапа.

1993–1995 гг. – это первый этап. В это время был принят Закон № 154-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ», в основу которого были положены конституционные принципы развития местного самоуправления.

Второй этап – 1995–2003 гг., в течение которого были заложены правовые, территориальные, организационные и экономические основы местного самоуправления в стране.

И, наконец, третий этап, который начался в 2003 году с принятием нового Закона – № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в РФ» и продолжается по сей день.

В мае 2014 года Государственная Дума внесла существенные поправки в 131-й федеральный закон, которые в частности более четко разграничивают полномочия и ответственность между органами власти всех уровней, существенно усиливая роль региональных и местных органов власти в структурировании органов местного самоуправления, корректируют финансово-экономическую основу и т. п.

Вообще, можно выделить еще один этап – 1990–1993 гг., который знаменует конец советской модели местного самоуправления, когда в 1990 году был принят союзный закон «Об общих началах местного самоуправления и местного хозяйства в СССР», а в 1991 году Верховный Совет РСФСР принял закон «О местном самоуправлении в РСФСР», который явился кульминационной точкой в развитии местного самоуправления в советской России. Многие ученые считают началом построения отечественной системы самоуправления именно это время.

Хотя есть и другие мнения. В частности, органы местного самоуправления развивались еще в царской России (земства, городские думы). Но новая советская власть повела решительную борьбу с земским и городским самоуправлением, и уже к весне 1918 года оно было практически ликвидировано.

В целом, можно констатировать, что из всех управленческих уровней – имеются в виду федеральный, региональный и муниципальный – больше всего реформам подвергается местное самоуправление. Идет постоянный поиск путей, направлений развития и адаптации органов местного самоуправления к нуждам населения. Но в любом случае отрезок времени, отведенный в нашей стране на создание института самоуправления, был небольшим.

Для сравнения: начала местного самоуправления в большинстве стран Западной Европы были заложены еще в средние века, а современная организация местного самоуправления в Великобритании, Франции, Германии и некоторых других европейских государствах, а также в США, складывалась главным образом в результате муниципальных реформ XIX века.

Местное самоуправление в России – самый реформируемый уровень власти. Кардинальные реформы идут уже более 20 лет. По существу, это то же самое, что делать в доме беспрерывный капитальный ремонт. Реформы, безусловно, нужны, но если они делятся десятилетиями, то люди не успевают адаптироваться к новым нормативным актам и условиям.

И самое печальное заключается в том, что каждый раз местному самоуправлению добавляют новые функции, которые выходят за рамки 131-го закона и к тому же не обеспечиваются финансовыми ресурсами. Вот, например, в последнее время им передали функции борьбы с терроризмом, предупреждения чрезвычайных ситуаций, решения межнациональных и межконфессиональных конфликтов.

А как они должны выполнять законодательно закрепленные за ними обязанности, если никто не дал под это денег? Сегодня это самый больной вопрос. Не случайно при администрации губернатора Свердловской области недавно начала работать «Школа мэров», где муниципалы совместно с учеными и специалистами пытаются решать наболевшие вопросы, делятся своим опытом.

– То есть рано или поздно противоречия между законом и реальными условиями придется устранять?

– Да, конечно. И это тоже потребует времени и сил. Но на каждом этапе реформ следует четко определить направление движения, внятно сформулировать конкретные, реалистичные задачи реформирования.

– Как Вы относитесь к двуглавой системе управления, которую не так давно стали практиковать в России?

– Отрицательно. Двуглавая система скопирована нами с американской модели. Называется «сильный мэр – слабый мэр». Но, как часто это у нас бывает, мы слепо скопировали образец, не приспособив его под отечественные реалии. Сильный мэр – это тот, кого выбирает население. Как раньше Чернецкого в Екатеринбурге. Все крупные города Америки имеют сильного мэра.

– Евгения Ройзмана мы тоже выбрали …

– Но не он находится у власти. Все хозяйственные дела решает сити-менеджер. А мэр председательствует в Думе, участвует в представительских мероприятиях. Это мэр слабый, потому что основные функции местного самоуправления выполняет другой человек...

Между прочим, поначалу Ельцину предлагали взять за основу российскую модель самоуправления – уезды, волости, земства. Но его американские советники настояли на своем. У нас же местное самоуправление отделено от государства. В Европе подобную систему имеет только Англия. Кстати, бывший губернатор Свердловской области Эдуард Россель был очень склонен к французской модели, почему он и хотел ввести в Уральской Республике франки. В этом случае самоуправление было бы под неусыпным оком государства. Но нет, мы взяли американскую модель, а она эффективно работает только там, где сформировано сильное гражданское общество. Кроме того, я убежден, что дилетанты в сфере муниципального управления не должны становиться мэрами. Или они должны пройти соответствующую подготовку.

Но теперь начинается процесс возврата к другим моделям. Обсуждается вариант дробления крупных городов с районным делением на мелкие муниципалитеты. В частности, в Екатеринбурге, в котором исторически сложилось семь административных районов, предполагается семь полноценных муниципальных образований, в Нижнем Тагиле – три, в Каменске-Уральском – два. У этой модели есть как сторонники, так и ярые противники, среди последних и бывший мэр Екатеринбурга Аркадий Михайлович Чернецкий.

Сторонники этой модели говорят, что именно так местная власть будет ближе к народу. Но при этом никто не задумывается о том, как будут договариваться между собой, например, Ленинский и Чкаловский районы, если во главе первого будет председатель ЛДПР и второго – коммунист? Учитывая, что у нас практически не сформировалась культура компромисса, а мы к тому же потомственные революционеры, то найти общий язык, общее решение городских проблем будет чрезвычайно трудно. Чтобы понять это, достаточно вспомнить сегодняшнюю дискуссию по транспортной проблеме Екатеринбурга...

Кстати говоря, в 1998 году Россия подписала Европейскую хартию самоуправления.

В чем разница между трактовками местного самоуправления в нашем законе и трактовками в Европейской хартии? Например, в Европейской хартии записано: «Под местным самоуправлением понимается право и реальная способность органов местного самоуправления регламентировать значительную часть публичных дел и управлять ею, действуя в рамках закона, под свою ответственность и в интересах местного населения».

В федеральном законе № 131-ФЗ говорится: «Местное самоуправление – форма осуществления народом своей власти». Как это понимать? А понимать надо так – власть осуществляет народ и он же несет ответственность за все принятые решения. Поэтому когда порядка на местах нет, кто у нас виноват? Народ!

Мы кричим на всех углах, что у нас самая демократическая власть – на первом месте стоит народ и его интересы. Но позвольте, а кто тогда в этой системе несет ответственность за решения? Народ? Да! То есть – никто!

Еще раз повторю – в Европейской хартии самоуправления написано, что органы местного самоуправления реально решают исключительно хозяйственные вопросы. Они же несут полную ответственность за все принятые решения.

В современной российской модели самоуправления акцент сделан на осуществление народом своей власти, то есть преобладает не хозяйственная, а политическая составляющая.

– Но Вы же наверняка не раз высказывали свои идеи публично. Почему Вас не слышат?

– Я не политик, не публичный человек, а ученый, который занимается местным самоуправлением профессионально, с 1993 года, когда была открыта первая в стране кафедра региональной и муниципальной экономики. Свои идеи я высказываю в учебниках, научных статьях, лекциях для студентов и аспирантов.

– Считаете ли Вы, что в России существует проблема избыточной централизации власти?

– Взаимодействие провинции и центра – это старая проблема. Она знакома человечеству еще со времен Римской империи. Процессы централизации и процессы децентрализации в абсолюте – антиподы, они идут рука об руку и в настоящее время необходимы для любого государства в своем противоречивом единстве. Исторически в обществе, в том числе и в российском, доминировал централизаторский процесс. Процесс централизации породил государство, выразился в стремлении к созданию Российской империи, формированию науки, национального государства.

Централизация необходима и оправданна в случаях, когда определенный этап общественного развития требует быстрой концентрации всех сил государства, как, например, в годы Великой Отечественной войны. К этому следует добавить, что без развитого центра нет развитой периферии и наоборот: без развитой периферии центр может угаснуть.

В сегодняшней России, как и в мире в целом, преобладают процессы децентрализации. Они способствуют более адекватному выражению региональных и местных интересов, расширению обратной связи в политической системе.

Вместе с тем в начале XXI века, как и ожидали многие ученые, в России стали набирать силу тенденции к централизации. Аналитики пишут о «новой централизации», «вертикализации власти», «рецентрализации».

Усиливается транспортно-экономическая оторванность северной и восточной периферии страны от ее историко-географического ядра. Сколько сегодня стоят билеты на внутренних направлениях? То-то и оно… Поэтому жители восточных регионов России зачастую проживают жизнь, так ни разу не побывав в Москве – столице своего государства.

А как я могу что-то понимать в стране, если свою столицу видел только по телевизору? Интернет некоторым образом упростил наше общение, но одно дело, когда я общаюсь через экран, и совсем другое, когда напрямую говорю с живым человеком.

Кстати говоря, на нынешних студентов эта ситуация – имею в виду развитие Интернета – наложила заметный отпечаток. Говорят и пишут многие из них очень примитивным языком. Короткие фразы, малый словарный запас, в текстах отсутствует эмоциональная окраска. Это массовое явление. Я сразу вижу, как работал человек над курсовой или дипломной работой – свои мысли он изложил на бумаге литературным (академическим) языком или скачал из Интернета чужие. Даже в диссертациях встречается очень много ошибок, как грамматических, так и логических и фактических.

– Все говорят, что это недостатки нынешней системы образования. То есть навыки приобретения знаний нашим детям не привили ни в школе, ни в вузе.

– Да, это так. Молодежь не привыкла запоминать элементарные вещи: сколько будет дважды два – он сам не знает, ищет ответ в Интернете. Кругозор у нынешней молодежи довольно широкий, но глубины нет. А без этого никак нельзя выполнить работу качественно.

Многие мои коллеги работают со студентами по скайпу. Я этого не признаю. Мне необходимо лично общаться со студентом, видеть и слышать его. Спросить, какую книгу или учебник он прочитал. Я считаю себя советским ученым и специалистом, получившим системное университетское образование. У меня нет дачи и автомобиля, но зато я сумел собрать библиотеку на несколько тысяч книг (кроме художественной литературы). На полках стоят справочники, словари, энциклопедии. Я боюсь, что мое поколение – это последнее поколение специалистов, получившее фундаментальное образование.

– Отдельную страницу Вашей биографии занимают ученики. Среди них есть немало известных на Урале политиков и управленцев. Достаточно вспомнить экс-мэра Екатеринбурга Аркадия Чернецкого, заместителя председателя правительства Свердловской области Якова Силина, бывшего председателя Пермской городской Думы Валерия Сухих. С какой целью эти люди приходили к Вам и насколько успешно потом они применяли теоретические знания на практике?

– Вообще, главы многих государств, начиная с античных времен, учились искусству управления страной, территориями, экономикой у выдающихся ученых. Я уже говорил выше, что в нашем университете была открыта первая в стране кафедра по региональной и муниципальной экономике. А при ней были созданы аспирантура и докторантура по этой специальности – «региональная экономика». Как раз работники региональных и муниципальных властных структур должны учиться именно по данной специальности. Они же не пойдут повышать свою квалификацию на товароведческом или металлургическом факультете!

Благодаря синтезу науки и практики, благодаря энергии и настойчивости мэра А.М. Чернецкого была разработана стратегия развития Екатеринбурга. Позже эту стратегию признали одной из лучших городских стратегий в стране, и в первую очередь потому, что она была разработана на добротной научной основе. Она впитала английский, французский и отечественный российский опыт стратегирования. Более двух лет рабочая группа во главе с мэром как минимум раз в неделю (чаще всего – в четверг) докладывала о результатах работы. А.М. Чернецкому пришлось даже выучить английский язык. Немногие чиновники сегодня готовы тратить свое личное время на подобные дела.

Аналогичным образом мы работали и с Яковом Петровичем Силиным по проблеме городской политики на Урале, в стране и за рубежом. На протяжении четырех лет практически каждую субботу встречались. Он человек железной дисциплины и работоспособности, сказывается армейское прошлое.

«Школа мэров» – как раз его инициатива. Очень правильное дело, с моей точки зрения, потому что сейчас мэром у нас может стать кто угодно. Среди нынешних есть врачи, металлурги, учителя, спортсмены. С такими понятиями как бюджет, дефицит, профицит они вообще никогда не сталкивались. Достойные люди, спору нет, но с азами экономики они не знакомы. Конечно, им требуется помощь извне.

– То есть Вы считаете, что управлять городом должен человек со специальным образованием?

– Да, нужен определенный ценз. Например, мэр Лиона (мы были у него на приеме) окончил специальную школу по управлению и даже курсы дипломатии (не менее шести месяцев). Понимаете, город – это мощный, чрезвычайно сложный организм, им должен управлять специалист, а не дилетант – методом проб и ошибок. Ошибки в таком деле слишком дорого обходятся.

– Во время последней предвыборной кампании Путин говорил о необходимости создания системы оценки деятельности органов местного самоуправления и губернаторов. Появилась ли сегодня такая система, работает ли она?

– Еще в 2007 году вышел Указ Президента РФ «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ». Губернатор (высшее должностное лицо субъекта РФ) ежегодно представляет в Москву отчет о значениях достигнутых показателей (а их более 40) эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ. Субъекты, достигшие лучших показателей, получают гранты, иные поощрения.

Главный интегральный показатель деятельности губернатора и его команды – повышение качества жизни населения. Но в целом эта система оценки не оказала решающего влияния на социально-экономическое развитие региона.

Что касается оценки деятельности органов местного самоуправления, то тут инициатива в руках губернаторов. Каждый муниципалитет должен выработать для себя индивидуальные критерии, потому что универсальных критериев быть не может. Страна у нас гигантская, разница между муниципалитетами в уровне и качестве жизни велика. Что хорошо одному муниципалитету, другому будет явно недостаточно.

– Какими, с Вашей точки зрения, должны быть критерии для оценки деятельности органов местного самоуправления Свердловской области?

– Сейчас по заказу губернатора разрабатывается программа «Качество жизни уральцев». Главный посыл – сделать так, чтобы качество жизни уральцев непрерывно росло.

Какими отраслями нужно заниматься в первую очередь? Я полагаю, что сервисной экономикой, сферой услуг, новыми отраслями промышленности. Кто-то считает, что нужно в первую очередь заниматься образованием, другой – здравоохранением, третий – безопасностью, четвертый – доступным жильем. Потребности человека постоянно растут, и они бесконечны.

– А нужно ли все эти идеи переносить на бумагу? Ведь всё и так очевидно.

– Обязательно нужно, потому что необходим план действий, некий вектор движения. И его нужно периодически корректировать.

Сегодня проблема детсадов – одна из самых острых в Екатеринбурге. Но уже скоро эта проблема будет решена, потребуется переключиться на что-то другое. На что?

Что касается других территорий, то там одной из основных проблем является удержание населения. Сегодня население у нас растет только в столице Урала. В 90% муниципалитетов оно уменьшается. Нужно делать что-то, чтобы люди перестали уезжать.

Другая проблема – трудовые мигранты. Сейчас в некоторых садиках и школах до трети детей – дети выходцев из Средней Азии. Скоро мы попадем в ту же ситуацию, что и европейцы. Сегодня, когда едешь в парижском метро, никогда не подумаешь, что ты находишься во Франции, в ее столице.

– Как нужно регулировать вопросы миграции?

– Это тоже больной и сложный вопрос. Все страны стараются держать ситуацию под контролем, в том числе и Россия. Богатые страны Европы, Австралия, Канада вводят квоты – принимают определенное количество программистов, врачей, парикмахеров и т. п. Или Швейцария – там дают гражданство, если соискатель вкладывает в экономику страны около 100 тысяч евро.

Для нашей страны подобные меры неприемлемы, потому что к нам прибывает дешевая малоквалифицированная рабочая сила, в основном из Средней Азии.

Вообще, в мире сложилось несколько моделей решения этнонациональных проблем. В Америке получила развитие модель «плавильного котла», когда этносы, приезжающие в страну, смешиваясь с основным населением, ассимилируясь в этнокультурном окружении, становятся в итоге американцами (вспомним афроамериканцев). Но с середины XX века «плавильный котел» уже не в состоянии переплавить миллионные потоки этносов, прибывающих в США, особенно из стран Латинской Америки.

В европейских странах сложилась модель мультикультурализма, включающая совместное проживание многих этносов с различными культурами, объединенных в рамках одного государства демократическими ценностями. Именно концепция мультикультурализма и экономическая целесообразность стали основными факторами создания ЕС. Вместе с тем крупнейшие европейские политики, в частности Ангела Меркель и Дэвид Кэмерон, публично заявили о провале модели мультикультурализма.

В России исторически сложилась модель национальной толерантности, которая и в XXI веке занимает центральное место в доктрине национальных отношений.

Кстати, большая научная дискуссия по поводу взаимоотношений этносов состоялась в Екатеринбурге еще в 1991 году, на заре зарождения самоуправления. Тогда многие поддерживали идею автономного проживания этносов. Предлагалось в границах города формировать отдельно татарские, башкирские, азербайджанские и прочие этнические микрорайоны. Но, слава богу, вовремя остановились. Это пагубный путь, который приводит к тому, что люди не знают ни культуры, ни обычаев не только коренного населения, но и друг друга. Нужно сделать так, чтобы приезжие уважали коренное население. К этому как раз стремятся национальные диаспоры, которых в Свердловской области существует более 40. Между прочим, ученые-демографы вычислили, что если количество пришлых превышает 10%, то для коренных жителей наступает дискомфорт, на почве которого возникают межнациональные и этноконфессиональные конфликты. Классический пример – Косово. Там за 50 лет мусульмане заместили коренное население и сформировали свое особое государство Косовар...

– Сейчас хочу продолжить тему, которой Вы сами коснулись. Имею в виду «Рифей» – греческую диаспору Свердловской области. Как Вы пришли в эту организацию? Какие достижения считаете самыми существенными?

– В Свердловской области очень мало представителей этого этноса – меньше тысячи человек. Для сравнения – азербайджанцев здесь проживает более 14 тысяч, немцев – около 15 тысяч, евреев – свыше 5 тысяч человек. Но тем не менее мы еще в 1991 году сумели образовать Уральское региональное общество «Рифей». Я являюсь одним из инициаторов его создания.

Основная часть уральских греков – потомки репрессированных. Бoльшая часть сосредоточена в Красноуральске и Тавде. Раньше этнические греки работали на шахтах, на лесоповале. Многие, как только представилась возможность, уехали на историческую Родину. Сейчас в Екатеринбурге проживают в основном греки – выходцы с Кавказа – из Грузии, Абхазии.

Греки – трудолюбивый и толерантный народ. Поэтому, наверное, среди тех, кто здесь обосновался, никогда не было бомжей и безработных. Все сегодня устроены. Многие традиционно занимаются добычей и обработкой строительного камня – больше 15 бригад по области работают. Другая часть занимается интеллектуальным трудом, хозяйственники. Самые известные греки Среднего Урала – Григорий Бахчиваджи, Ян Вутирас, Валерий Антониади, Христо Тахчиди, Эдуард Яламов. Потомки репрессированных (в мае этого года, кстати, прошло 70 лет, как греки, вместе с татарами, были высланы из Крыма) обиды и зла на власть не держат, маршей и демонстраций не устраивают. Они живут не вчерашним, а сегодняшним и завтрашним днем.

Сам я попал на Урал, в город Артемовский, в 1961 году по распределению, после окончания госуниверситета в Ростове-на-Дону, а в 1962 году в результате конкурсного отбора стал преподавателем Уральского университета им. Горького.

– Как Вы считаете, сегодняшней молодежи труднее стало пробиваться в науке?

– Каждое время по-своему трудно. Особенность нынешнего времени в том, что без овладения мировой копилкой знаний в науке делать нечего. Раньше мы знакомились с работами Маркса и Энгельса. Сегодня требуется знать гораздо больше имен.

Сказать новое слово в науке всегда было трудно. Научную новизну нужно находить и доказывать. К примеру, приходит ко мне аспирант, я его спрашиваю: «А что нового ты нашел и сделал? Изложи суть своей работы в одном предложении!». Если он не сумел этого сделать, значит он должен работать дальше или уйти из науки в другую сферу деятельности. Тем более что научная деятельность в нашей стране – это далеко не прибыльное дело. Не случайно большинство профессоров сегодня уже не готовят аспирантов и докторантов. В России профессор, как и любой другой преподаватель, вынужден работать в двух-трех вузах, к тому же, если повезет, отрабатывать какой-либо грант за символическую плату.

Но тем не менее я оптимист и верю в возрождение российской науки и российского образования. Российские студенты в своем большинстве пока еще умеют мыслить, грамотно ставить проблемы, находить пути их решения, делать соответствующие выводы.

Беседовала Ольга ИВАНОВА