Новая рубрика в журнале: «Дискуссионный клуб»

Свидетельство о регистрации СМИ: ПИ № ФС77-46280. ISSN 2077-7639.
Подписной индекс в Объединенном каталоге «Пресса России» № 13092.
Периодичность - журнал выходит ежемесячно, кроме июля.
Выпуск: №2 (43) февраль 2014  Рубрика: Гость номера

"Поиск методологического единства в психологии будет продолжаться до бесконечности"

В интервью речь идет о месте и роли психологии в нашей жизни, о том, какие вопросы и задачи ставит перед собой современная психологическая наука в России и на Урале. Наш гость подчеркивает, что последние 20–25 лет уральская школа психологии находится в актив-ной фазе. Ученые оживленно спорят о проблемах методологии, об общих принципах проведения психологических исследований и возможности выделения единого знаменателя в их оценке. Но поскольку психология – наука вероятностная, то школ и направлений в ней очень много, причем как за рубежом, так и в России. Кроме того, Светлана Минюрова рассказала о системе подготовки специалистов, востребованности профессии, возможностях трудоустройства выпускников, а также об основных критериях их отбора для специализации в области профессиональной психологической консультации. В заключение подчеркнула важность просвещения и приобщения населения к психологической культуре.
Ключевые слова: психология, дискуссия о методологическом единстве, профессиональные компетенции, квалификационный экзамен, Российское психологическое сообщество, лицензия на психологическое консультирование, психоаналитика и психотерапия, психологическая культура

Светлана Алигарьевна МИНЮРОВА,

доктор психологических наук, профессор, почетный работник высшего профессионального образования РФ, заведующая кафедрой общей психологии, проректор по учебной работе Уральского государственного педагогического университета.

Образование

1980–1985 гг. – Уральский государственный университет им. А.М. Горького.
1992 г. – аспирантура при Психологическом институте Российской академии образования (Москва).
1995 г. – защита кандидатской диссертации.
2009 г. – защита докторской диссертации.

Трудовая деятельность

С 1988 – Уральский государственный педагогический университет (ассистент, старший преподаватель, доцент, профессор, зав. кафедрой, декан факультета, директор Института психологии, проректор по учебной работе). Член диссертационных советов в Екатеринбурге (УрФУ, УрГПУ). Научный руководитель соискателей ученой степени кандидата психологических наук (16 диссертаций).

Сфера научных интересов

Психология самосознания; личностно-профессиональное развитие и саморазвитие; психологическое содержание ценностной перспективы образа «возможного Я» на разных ступенях профессионального образования; ресурсные возможности вуза в качестве регионального центра педагогического образования.

Опубликовано

5 монографий, 27 учебных и методических пособий, 150 научных статей и тезисов. Всего – 182 публикации.

Психология – парадоксальная наука. Во-первых, в ней разбираются и те, кто занимается ею вплотную, и всё остальное человечество. Доступность многих психических явлений непосредственному наблюдению, их «открытость» для человека часто создают у неспециалистов иллюзию того, что для их анализа специальные знания и научные методы не нужны. Кажется, что разобраться в собственных мыслях каждый может сам. Но это не всегда так.

О месте и роли психологии в нашей жизни мы беседуем с доктором психологических наук, профессором, проректором по учебной работе Уральского государственного педагогического университета Светланой Алигарьевной Минюровой.

– Светлана Алигарьевна, какие вопросы и задачи ставит перед собой современная психология? Насколько развита сегодня психологическая наука в России и на Урале?

– Для того чтобы проводить научные исследования, нужна научная база. В качестве базы в Екатеринбурге выступают вузы, в которых осуществляется образовательная деятельность по направлению «психология». Последние 20–25 лет уральская школа психологии находится в активной фазе. Каждый преподаватель, если он занимается научными исследованиями, ежегодно пишет научные работы, получает гранты. Гранты выделяют Российский фонд научных исследований, Российский гуманитарный фонд и другие организации – как частные, так и государственные. Получается, что, с одной стороны, психологическая наука основывается на фундаменте образовательной деятельности, а с другой стороны, она постепенно выходит на самостоятельность. Те коллеги, которые активно занимаются научной деятельностью, выигрывают гранты, публикуются, несут знамя уральской психологии дальше. Поэтому можно сказать, что вклад в науку уральские ученые делают существенный.

Говоря об актуальных для сегодняшнего дня вопросах, можно отметить, что в последние годы ученые активно спорят о проблемах методологии. Всегда хочется прийти к какому-то единому знаменателю, выделить общие принципы проведения и оценки психологических исследований. Поскольку психология – наука вероятностная, то школ и направлений в ней очень много, причем как за рубежом, так и в России. Поэтому поиск методологического единства, наверное, будет продолжаться до бесконечности. На любых съездах и конференциях мы неизбежно возвращаемся к этому вопросу. Дискуссии всегда очень интересны.

Что касается прикладных исследований, то здесь очень много зависит от задач, которые ставят практики. С конца 80-х годов на первый план стали выходить проблемы организационной психологии. Появился такой социальный заказ. И если раньше у нас организационную психологию соединяли с психологией труда, с инженерной психологией, то теперь организационная психология перемещается в контекст социальной психологии. Потому что организационная культура любых учреждений, предприятий и вузов в том числе выходит на первый план. Мотивация, межличностные отношения – это та сфера практики, которую важно осмыслять. Традиционно психология всегда шла параллельно с педагогикой. Поэтому исследования в этой области тоже остаются актуальными.

На мой взгляд, очень интересное направление исследований – то, что связано с силовыми структурами, чрезвычайными ситуациями. В последнее десятилетие в штатном расписании этих учреждений появляется всё больше психологов. Для того чтобы люди шли туда работать, они должны получить базовое высшее профессиональное образование и идеально, если они еще прошли повышение квалификации по клинической психологии. На таких должностях должны работать специалисты самого высокого уровня. Здесь исследований может быть не так много, но они тоже есть. Если говорить об уральском регионе, то у нас создано довольно крупное подразделение в областном главке МЧС. Некоторое время назад под его эгидой прошел первый национальный съезд психологов силовых структур.

– Если не ошибаюсь, в нем приняла участие Юлия Шойгу – директор Центра экст ренной психологической помощи МЧС России.

– Да, совершенно верно. Это направление, повторюсь, сегодня активно развивается. Исследования здесь проходят порой на стыке нескольких наук. Кроме того, очень популярны сейчас исследования межкультурных отношений, прокультурных подходов. Многообразие современного мира, открытость стран способствуют этому. С другой стороны, происходит формирование национальной идентичности, что способствует расширению культурного диалога.

– Сколько специалистов по психологии выпускают сегодня екатеринбургские вузы и где они трудоустраиваются?

– Среди государственных вузов могу назвать три учреждения, где в настоящее время готовят психологов. Это УрФУ – Департамент психологии, УрГПУ – Институт психологии и РГППУ – Институт психологии. Средний набор – 30 человек. Таким образом, на рынок труда ежегодно выпускаются около сотни человек. В последние годы практически нигде нет бюджетного набора, поскольку конкурс на эту специальность довольно высок. Профессия очень востребована. Каждый год у нас переизбыток абитуриентов.

– С чем это связано? Разве у нас такие специалисты нарасхват на рынке труда? Может быть, определяющую роль играет жгучий интерес людей к этой области знания?

– Думаю, вы правы, популярность объясняется интересом. Но рано или поздно в нашем обществе расставятся правильные акценты. Должность психолога на сегодняшний день есть в очень ограниченном числе учреждений. Это учреждения образования, здравоохранения, соцзащиты и МЧС. Тем не менее выпускники не остаются без работы, многие работают менеджерами. Это специалисты и по кадрам, и по продажам.

– Но менеджеров по кадрам и по продажам готовят на других факультетах.

– Дело в том, что специальность «менеджмент и управление персоналом» не подразумевает большого объема знаний по психологии. А наши выпускники очень хорошо умеют общаться с людьми, все установки на привлечение клиента они отрабатывают гораздо успешнее.

Хочу заметить, что образовательные учреждения сегодня готовят по определенным направлениям. Мы даем человеку не некую специальность, мы даем набор инструментов. В дипломе нашего выпускника будет написано – академическая степень «бакалавр» или «магистр» по такому-то направлению.

Сейчас в России активно продвигается идея профессиональных компетенций. То есть человек, который занимается той или иной профессиональной деятельностью, должен обладать определенной суммой профессиональных компетенций. Человек, который желает заниматься психологическим консультированием, сдает квалификационные экзамены, получает лицензию на определенный срок и работает. Система эта уже действует во многих странах, скоро укоренится и у нас.

– К вопросу о лицензии. Нормально ли, что в России деятельность психолога не лицензируется? Формально называть себя психологами у нас могут люди, не имеющие профильного образования, а лишь прошедшие некие психологические курсы.

– Об этом сегодня много говорят. В Российском психологическом обществе этот вопрос ставился неоднократно. Предполагается, что система должна быть аналогична той, которая существует в медицине. В психологии специалист работает с тонкими материями, и за свои действия он, безусловно, должен отвечать. В Челябинске наши коллеги даже разработали подробный квалификационный экзамен для подобного рода испытаний. Есть отдельные наработки для экзаменовки клинических психологов. Но до конца вопрос еще не проработан.

– Скажите, пожалуйста, какая разница, если она вообще есть, между психологом и психоаналитиком?

– Разница на самом деле глобальная. Психолог – это человек, который работает в сфере человеческих отношений. Психотерапевт имеет дело с более глубокими личностными проблемами, он может подключать медикаментозную терапию. Психотерапия предполагает, что человек получил дополнительное образование в области медицины, психологу же достаточно факультета психологии. Если говорить о психоаналитике, то это определенное методологическое направление в психологической науке. Его автор и родоначальник – всем известный Зигмунд Фрейд. Методика базируется на определенных принципах. Это далеко не единственное направление. Следовательно, каждый психоаналитик придерживается в своей деятельности определенной методики.

Психолог – это профессия. Но мы только что сказали, что в штатном расписании госучреждений она встречается довольно редко. Гораздо чаще мы имеем дело с психологами-консультантами, которые являются индивидуальными предпринимателями.

– На что должен ориентироваться человек, у которого есть потребность обратиться к психологу? Другими словами, как сделать правильный выбор среди множества рекламных предложений?

– Нужно ориентироваться на уровень квалификации специалиста. Идеальный вариант – обратиться в государственное учреждение, поскольку там чаще всего нормативные вопросы отрегулированы. Если это частная структура, то важно посмотреть документы, которые позволяют конкретному человеку заниматься психотерапевтической деятельностью. Затем можно учесть и личные предпочтения – к мужчине или женщине вы хотите обратиться, к молодому или в возрасте и так далее. В любом случае обращаться за практическим советом лучше к специалисту, у которого есть запас консультационной практики. Преподаватель вуза или человек, который занимается научными исследованиями, скорее всего мало поможет вам в вашем вопросе.

– Может ли работать психологом человек, обремененный собственными психологическими проблемами?

– Если психолога принимают на работу в какую-то организацию, то ответственность за его профессиональные компетенции несет работодатель. Если же психолог занимается частной практикой, то этот вопрос целиком на его совести. В жизни мы встречаем массу людей, которые позиционируют себя как выдающихся знатоков человеческих душ. Здесь опять клиент должен интересоваться какими-то формальными нормативными вещами. Если клиента настораживает что-то, лучше поискать другого специалиста.

– А существует ли ситуация тупика? Когда уже многое перепробовано, но ничего не помогает? В медицине такие ситуации есть, а в психологии?

– Если мы говорим о том нормальном человеке, у которого нет проблем с психикой и нет пограничных состояний, а есть только собственная жизнь, в которой много разных проблем – он запутался, не может выстроить отношения, выделить приоритеты, если этот человек очень хочет разобраться в своих проблемах, то, как правило, помочь удается. Это может быть одна-две консультации либо консультации на постоянной основе. Если человек «подсаживается» на постоянное консультирование или постоянную групповую работу, значит ему нравится такое существование, значит ему так интересно. Есть такие люди! Им нравится барахтаться в своих проблемах. Общение с психологом дает им целый букет особых переживаний, которые делают их жизнь эмоциональнее. Если таких особенностей у клиента нет и после нескольких психологических сессий ему «не полегчало», то скорее всего в его в психике произошли какие-то невротические изменения. В этом случае нужно обращаться к психиатру, а не к психологу.

– Центр Юрия Левады в очередном своем исследовании выяснил, что 90 процентов россиян никогда в жизни не обращались к психологу. Как Вы оцениваете этот факт? И почему у нас упорно не приживается культура обращений к психологу?

– Проблема – в системе страхования. На Западе помощь психолога включена в перечень стандартных медицинских услуг, оплачиваемых по полису обязательного страхования. А у нас нет. Отсюда и нежелание обращаться. Кроме того, существуют культурные особенности. Поскольку россияне любят разговоры на кухне, разговоры с близкими людьми, то подчас этого общения им бывает достаточно для морального облегчения. После сорока лет у нас ведь почти каждый – профессиональный психолог (смеется). Плюс присутствует страх – как я могу чужому доверить свои проблемы? Вдруг он посчитает меня несостоятельным? Что делать, если обнажатся какие-то глубинные проблемы? Ну и последняя причина – у нас всё еще путают психолога с психиатром.

– Социальные сети повлияли на россиян? Ведь формально круг общения у людей значительно расширился.

– Конечно, повлияли. Замечу, что я не состою ни в каких социальных сетях и не собираюсь в них вступать принципиально.

– Почему?

– У меня много других каналов для общения. Моя электронная переписка – только адресная, связанная с конкретными людьми. Наблюдая за своими родственниками и знакомыми, могу сказать, что да, безусловно, социальные сети повлияли на людей. Раньше существовала культура ведения дневников, которые в отдельных случаях могли быть показаны отдельным людям. Сейчас те, кто откровенничает в социальных сетях, чаще всего не думают о том, чем может обернуться раскрытие информации об их перемещениях, конфликтах или приобретениях.

Известно, что самые преданные пользователи соцсетей – подростки. Им хочется публично выплеснуть те эмоции, которые их переполняют. Некоторые задерживаются на этой инфантильной стадии.

Взрослым иногда мало того, как они представлены в реальных отношениях. А в соцсетях они могут представить себя так, как им хотелось бы. Но тут встает большая проблема идентичности. Появляется иллюзия обогащения жизни.

Я не хочу сказать, что соцсети – это зло. Но всё же они отнимают у человека часть эмоций, отношения теряют теплоту, у некоторых людей потом появляется страх презентации себя без опосредования в Интернете. Но в целом, если это явление есть, оно есть. Главное, чтобы оно не было единственным смыслом жизни человека.

– Есть мнение, что нынешние молодые люди намного инфантильнее своих сверстников из предыдущих поколений. Вы согласны с этим?

– Согласна. Уклад жизни, проблемы с трудоустройством, всё накладывает отпечаток. Так получается потому, что до определенного возраста человек еще не способен обеспечивать себя и выстраивать самостоятельные отношения с миром. Он остается в зависимом от родителей или социума положении. Поэтому некоторые нынешние 30–40-летние продолжают играть в девочек и мальчиков. В западных странах, между прочим, психологи и педагоги уже пересмотрели границы подросткового возраста. Они считают, что теперь он заканчивается в 19–20 лет. Затем идет продолжительный этап молодости, но еще не зрелости.

– Можно ли повлиять на процесс взросления с помощью инструментов психолога?

– По идее, само развитие окружающего социального пространства должно мотивировать молодого человека на взросление. Семья, безусловно, тоже участвует в процессе мотивации. Например, можно вовремя отделить выросшего человека. Взрослость – это способность принимать самостоятельные решения. Есть, конечно, тренинги целеполагания и так далее. Но они будут полезны только тем людям, которые хотят этого и ставят перед собой такую задачу. Заставить хотеть невозможно.

– Считаете ли Вы, что россиянам необходимо прививать психологическую культуру? Или лучше не торопить события, оставить всё как есть?

– Психологическая культура – это значимо и важно. Сейчас в России идет год культуры. Я бы хотела, чтобы аспект психологической культуры туда тоже был включен. Должны ли мы ее прививать? Да, общество должно формировать условия для того, чтобы человек хотел заниматься повышением уровня своей психологической культуры. Но заставить человека выстраивать гармоничные отношения довольно сложно. Здесь больше подходит просвещение.

– Психологическое образование помогает лично Вам в жизни?

– Конечно, помогает. Я научилась выстраивать свое поведение. Есть пассивный вариант поведения человека, есть активный. Есть еще третий – когда ты уверенно отстаиваешь свою точку зрения, не нарушая при этом границы пространства другого человека. Последний подход мне больше всего импонирует, его я и придерживаюсь. Использую техники, связанные с аутогенной тренировкой. Когда-то, на первых этапах своей профессиональной деятельности я их освоила и продолжаю практиковать.

Еще очень помогает представление о том, что существует профессиональное выгорание. Для тех, кто работает в сфере «человек-человек» это важный момент, который нужно постоянно держать в голове. Выгоревший человек очень опасен, у него нет эмоциональных ресурсов для конструктивного общения. Отсюда возникают проблемы. Необходимо уметь переключаться, устраивать выходные, отвлекаться на что-то, где можно освежить и пополнить эмоции. Это универсальная техника эмоциональной безопасности.

Беседовала Ольга ИВАНОВА